Дарен вновь дернулся и зарычал, но цепи снова не поддались. Эбби не произносила ни звука. Лишь сильнее жмурилась и тихо – едва различимо – плакала, вероятно, читая про себя молитву. Её руки, привязанные к дереву кожаными ремнями, слегка подергивались – если бы она могла, то накрыла бы ладонями живот, чтобы успокоить малыша; защитить его. Но она не могла. И это убивало её быстрее, чем осознание того, через что в скором времени ей придется пройти.

– Мразь… ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю… – хрипел Дарен, при этом, не смея отрывать взгляда от Эбби. Ему хотелось быть рядом с ней хотя бы так – не имея возможности сжать ладонь; сказать, как сильно он её любит.

– Забавно… – усмехнулся Джек, – …в моей голове вертелись те же слова. Ведь ты действительно не представляешь, что я заставлю тебя испытать.

Дарен не прекращал попыток разорвать цепи. Он дергал их снова и снова, не останавливаясь и не замедляясь даже на мгновение, зная, что и оно имеет значение. Грубые движения Шейна, стягивающего кожаные ремни на её щиколотках, заставляли тащить металл всё резче и сильнее; раздирая руки в кровь; сжимая зубы; становясь всё диче.

– Эй! Затихни! – Голос Шейна лишь придал ему сил. Он стал вырывать цепи интенсивнее и быстрее – словно самый настоящий Зверь. – Ты что, оглох?! – Когда ответа вновь не последовало, разъярившись сильнее, он направился в его сторону. Кулак обрушился Дарену точно в челюсть, но ни на мгновение его не замедлил. Движение. Второе… Шейн вновь нанес удар. Кровь брызнула из разбитой губы и носа, но вновь не остановила отчаянных попыток. Вот он дернулся ещё… затем ещё… и ещё… каждое новое движение сопровождалось глухим ударом, который причинял боль; но ту слабую и ничего незначащую боль, которая меркла перед своей предшественницей. Дарен не переставал рычать. Если физическая мука тормозила его, всего через мгновение он вновь собирался с силами. Если от очередного удара ноги подкашивались, он делал усилие и поднимался, начиная всё сначала. Шейн не переставал избивать его: безжалостно, не щадя, но даже падая на колени и ощущая, как ломит кости, Дарен вставал и продолжал бороться. Пока она жива и дышит, он никогда не опустит руки. Ещё удар. Второй. Третий…

Шейн остановился, когда понял, что ничего не меняется. Он мог избить Дарена до полусмерти, но тот вряд ли бы хоть что-то почувствовал. Сейчас он был машиной. Безжалостной, свирепой машиной, чья сущность, до этого момента сидящая на цепи, отчаянно рвалась на свободу. Он больше не чувствовал физической боли, и Джек, а теперь и Шейн, оба прекрасно это понимали.