Русик тоже напялил на себя все самое лучшее. Специально для этого вечера купил коричневую рубашку и бордовые брюки по совету продавца-консультанта, которому рассказал о предстоящем свидании, но ботинки не удосужился даже почистить.

Они договорились встретиться у памятника бракосочетанию Пушкина и Гончаровой. Для Русика это место что-то символизировало. Они пришли раньше назначенного времени минут на пятнадцать. Оба заметно волновались. Парень, как кот ученый, с руками за спиной наматывал круги вокруг памятника, а Татьяна стояла перед. Разговаривать обоим не хотелось. Девушка втягивала голову поглубже в шарф и наблюдала за тем, как рассеивается в сгущенном холодном воздухе пар изо рта.

Тут она увидела их, шагающих по неровной брусчатке, повернувших друг другу лица, смеющихся заливисто и никуда не спешащих. Муравьева снова была в платке и пальто. Вышагивала, как лань, изящно переставляя длинными ногами на тонких шпильках. Вадим, как всегда неряшливый, но самоуверенный, делал нечастые длинные шаги, проходя за раз почти метра два. Он специально шел медленно, чтобы Муравьевой не приходилось его нагонять. Внезапно она споткнулась, уткнувшись каблуком в щель между каменными брусками. Парень ловко подхватил ее за талию и за руку. Оба весело рассмеялись лицом к лицу. Подержав ее пару секунд, он аккуратно поставил девушку на место. Муравьева благодарно ему улыбнулась, поправляя платок. В Татьяне взорвался вулкан.

Внешне она осталась неподвижной, словно замороженной, но внутри все бурлило и без пламени сжигало по очереди внутренности, начав с сердца. Боль разлетелась по нервным окончаниям во всем теле. Грудь распирало от злости. Она со всей силы стиснула зубы, прикусив губы, чтобы не выпустить отчаянный крик на всю улицу. Острый комок подступал к горлу. В голове крутилось только: «Они специально надо мной издеваются!».

Парень с девушкой остановились в метрах пяти от памятника и оба застыли на месте, увидев искаженное от ненависти лицо. Вадим смотрел во все глаза, будто не верил им. Татьяна вскрикнула, метнув яростный взгляд в Муравьеву:

— Зачем ты его привела?!

Вадим мотнул головой обескураженно, нахмурив брови, и опустил руки. Русик, появившись из-за памятника, остолбенел и уставился в недоумении на подругу, украдкой поглядывая на Муравьеву. Та задержала дыхание в растерянности и приоткрыла рот, которым не могла ничего произнести.

— Подсолнух… — слегка наклонившись корпусом вперед, начал Вадим, немного придя в себя, но брови его продолжали хмуриться, а глаза дрожать от волнения и недоумения.