– Вот именно, – кивнула Игнатьева.

– Может, ляпнула че-нибудь не то? Ты же можешь. Сама не поняла, а его задело, – предполагала подруга, хмуря брови.

Карина просто поднялась и вышла, не желая быть объектом несправедливого осуждения. Однокурсники провожали ее взглядом, причем не только Варданян, Игнатьева и Настена, но и все остальные. Девчонки шептались между собой, кто-то где-то хихикал. Гурьев и Иванов глядели с ухмылочками не без торжества.

В коридоре первого этажа всегда было шумно и тесно. Она не знала, куда шла, потому решила заглянуть в туалет, хотя бы в зеркало посмотреться, чтобы не совершать действия без всякого смысла. Но остановилась в коридоре, чуть-чуть не дойдя до столовой, где Зайкин сидел за столиком спиной к двери в окружении однокурсниц. Он смеялся задорно, как ребенок, смотрящий «Ну, погоди». В этом смехе собиралось много искренней веселости и легкости, означающей умение завуалироваться от реальности за окном, даже если та давила низким дымным небом и посеревшим солнцем.

Самойлова положила Зайкину на плечо руку и хохотала прямо в ухо. Губы почти касались мочки. Парень тоже смеялся, не закрывая рта, и голову не уводил, не чувствуя дискомфорта. Весь стол шатался под ними. «Как у тебя все просто», – подумала Карина, прожигая белую кудрявую макушку взглядом. Проходя мимо, краем глаза она заметила, как Зайкин обернулся, но надеялась, что он ничего не увидел.

К концу пар Карина почти свыклась с новой реальностью. Она давно не ощущала такой свободы. Не нужно было ни на кого огрызаться, выслушивать бредни и отвечать на издевки Игнатьевой. Та лишь поглядывала с усмешкой, но никак не комментировала поведение Зайкина. Остальные тоже только шептались. Вслух боялись это обсуждать, придавая эпичности всей ситуации. А он вел себя как обычно. Со всеми общался, рассказывал истории и дурачился. Казалось, все остальные тоже свыклись с новой реальностью. Хотя странное ощущение весь день ее не покидало. Как будто бы ничего не изменилось, но в то же время все казалось другим.

– Страсти у вас кипят, конечно, – поражалась Настена.

Они вышли из аудитории последними, потому что Карина специально долго собирала вещи, не желая встречаться с Зайкиным в коридоре. Впрочем, он спокойно ушел вперед вместе с Варданяном, Гурьевым и Ивановым, не обратив на нее внимания.

– Кар, ты точно мне все рассказываешь? – подруга искала карий взгляд, который она прятала. – Со мной ведь можешь поделиться, я же не скажу никому. Что случилось?

– Я не знаю, Настен, – устало протянула Карина, дернув за собачку на сумке резко. – Ну, разлюбил, видимо. Должно же это было когда-то случиться.