Я попыталась снять его, но Кирилл остановил меня.

— Это подарок, в любом случае.

Я остановилась, и переплела наши пальцы, дотягиваюсь, и целую их.

— Хорошо, будем считать, что сегодня состоялась помолвка.

Кирилл только хмыкает в ответ, разрывает наш контакт, но лишь для того, чтобы поменяться местами. Усаживает удобно к себе на колени, и я блаженно прикрываю глаза, зарываясь носом в его груди.

— Почему ты так не любишь рассказывать о себе? — поднимаю голову, пытливо разглядываю твердый подбородок, и дрогнувшие крылья носа. Он немного хмуриться, и видно, что тоже устал. Нам пойти бы спать, но почему-то мы продолжаем сидеть, обнявшись на диване.

— А ты неугомонная, зеленоглазая, — он опускает свои серые глаза, проходясь взглядом по моему лицу, и ожидаемо ныряет, в приоткрытую зону декольте, руки его при этом заметно твердеют, и объятия становятся ощутимее. Я невольно ёрзаю, но не сдаюсь.

— Что такого, если я немного больше узнаю о тебе? Вот, например, — я разворачиваю его правую руку, на тыльной стороне кисти, среди мелких рисунков, изображен компас, на карте. Рисунок очень искусный, красивый, выполнен в монохроме. Стрелки на нём указывают, где юг, где север, проработаны мельчайшие детали. — Этот компас, он что-то означает или это просто рисунок?

— Ты решила пройтись экскурсом по всем моим татуировкам? — усмехнулся Кирилл, впрочем, не препятствуя мне, позволяя наглаживать горячую кожу на его руке.

— Я изучила их вдоль и поперёк, и мне интересно, есть среди них действительно значимые для тебя?

— Может я, просто пройду анкетирование? Какие там у тебя были вопросы? — Кир всё же закрывался, и меня не могло это не покоробить.

— Хорошо, — оставила свои попытки, встала с его колен, — я поняла. Пойдём спать.

Да манипулировала, своей обидой, ну а что оставалась? Тем более, я действительно обиделась, и не особо рассчитывала на его раскаянье.

Это же Кирилл.

Камень.

Скала.

Продавить его у меня получалось, но не всегда.

Поэтому была слегка удивлена, когда он схватил меня за руку, и дёрнул на себя, возвращая на свои колени, потом и вовсе завалил на диван, придавив своим телом. И всё это быстро, методично, без лишних слов. Я успела только пискнуть, как очутилась погребенная под ним.

— Борзеешь? — прорычал он мне в губы.

— Это я борзею? — возмутилась я, толкнув его в грудь. — Замуж готов взять, а на элементарные вопросы ответить не можешь?