− Сегодня суббота. − Руби стряхнула крошки с пальцев. − Я ухожу. Эй, присмотри за мамой? Она как … как это называется, гид со стажем?

− Лектор. Обе можете щебетать без остановки. Ты такая же.

− Такая же? Ты имеешь в виду, что мы нормальные?

Руби, кивнула на оранжевое платье, которое носила принцесса Брунико в ночь двухнедельного переворота. Джереми стоял перед ним с Дионной Фрескан из W. Дионна, у которой под очками в роговой оправе не было ни капли косметики, а ее волосы были собраны в гульку, из — за чего она выглядела так, словно только что встала с постели. Она была проницательна и нелестно отзывалась о побочной линии бренда Джереми, называя ее «сделанной на клочке грязной газеты за угловым столиком в «Marlene X». Sartorial Sandwich, компания Лоры и Руби, была ее любимицей с самого первого шоу. Ей нравилась эта одежда почти так же сильно, как и намек на то, что Лора − авантюрная бродяжка. Идея Лоры держать свои отношения с Джереми в секрете до тех пор, пока это возможно, сработала не так хорошо. Очевидно журналистам не нравилось, когда им лгали.

− Разве это не здорово, что он может просто улыбаться ей, зная, что она говорит о нем за спиной? − спросила Лора.

Руби, покачала головой.

− Это бизнес. Перешагни через это.

Лора посмотрела на платье, которое принцесса Брунико одела на трехдневный бал в честь получения ее мужем Сальвадора принца Брунико титула наследного принца. Той ночью начался двухнедельный переворот, двухнедельное очищение от некоренных жителей, за которым последовало закрытие острова на два десятилетия. Платье было ярко — оранжевым, под цвет национального флага. Бисер и цветочная вышивка в американском стиле соответствовали его цвету и яркости. Юбка была огромной, кринолином специальной конструкции, а сверху был лиф, с глубоким вырезом, и маленькие рукава, со сборкой по бокам. Это было единственное платье, которое не должен был трогать или снимать никто, кроме владельца. Настоящая находка. Эта одежда была утрачена в течение десятилетий и носилась принцессой, любимой во всем мире за ее грацию, женственность и недавнюю жертвенную смерть в огне.

Джереми посмотрел на Лору, подзывая взглядом.

Лора вздохнула и сунула Руби свою тарелку.

− Пристрели меня, потому что я хочу выколоть ей глаза.

Но когда она сделала шаг, Джереми поднял два пальца. Необходимо было присутствие обеих сестер. Любимый журналистский прием «поймать их на мероприятии и задать несколько вопросов» причинял Лоре одну головную боль. На самом деле, все это было неприятно, но она улыбнулась, потому что это была ее жизнь и цена того, чтобы быть с Джереми.