Врубает мне телевизор и истерично переключает канал.

Не понимаю к чему такая спешка.

И почему она такая взвинченная?

Но я всё же опускаю ладонь на животик и перевожу взгляд в экран телевизора.

И лучше бы я этого не делала.

Сердце грохочет в груди и падает в пятки. Когда вижу эту картинку. Ужасную. И страшную.

И слышу слова. Что словно звон колокола бьёт по слуху.

— Сегодня утром, Арчи Арсанов, глава корпорации «Real» был подстрелен прямо в центре, выходя из кафе. Преступник без каких-либо заминок достал пистолет на оживлённой улице и выстрелил в бизнесмена. Он был госпитализирован и сейчас находится в критическом состоянии.

Я подпрыгиваю на месте и тут же хватаюсь за живот, про который абсолютно забываю. Он немного покалывает, но, кажется, для меня сейчас не существует ничего, кроме как видео, где Арчи заносят в машину скорой помощи.

— Стрелявший был пойман тут же. Оказалось, это бывший сотрудник компании, которого незадолго до происшествия был уволен…

Я не понимаю как, но слёзы сами вырываются из глаз. Обжигают не только щёки, но и что в солнечном сплетении.

Я завороженно смотрю на кадры в телевизоре и не знаю, как унять плач.

Рот от испуга зажимаю.

— Ди?.. — дёргает меня за платье Лика. Я опускаю взгляд вниз, рассматривая малышку через пелену слёз. — С ним же всё будет хорошо?

Как бы я хотела сказать «да», но я же не знаю.

— Будет, — киваю, заверяя. По-другому быть не может.

— А может, съездишь к нему? А я дома посижу.

Когда Лика говорит эти слова — они кажутся мне такими нереальными. Я всё это время боялась вернуться к Арчи и сказать, что наш малыш жив.

Не знаю — в курсе ли он… Хотя я прячу живот под платьями. Вряд ли он знает. Но я часто хожу в женскую гинекологию. Может, сам догадался?

— Ты уверена? — выдыхаю, смотря в ясные глаза.