- Что за формальности? – хмурюсь.

- Подписать пару документов, - роняет небрежно. – Ничего особенного. Бумаги доставят сюда через час.

- О таком речи не было.

- Ситуация стремительно меняется, - пожимает плечами. – Некоторые предосторожности лишними не станут. Вам не стоит волноваться. Ваши права на собственность никак не будут нарушены. Мы управляем исключительно через вас.

- Я бы с радостью передала все права и уехала отсюда, - выдыхаю сдавленно.

- Мы рассматриваем и такой вариант, - заверяет она. – Но в ближайшее время это не представляется возможным.

- Где мой сын? – гулко сглатываю. – Вы сказали, его привезут сразу после…

Женщина смотрит на часы и широко улыбается, после проверяет мобильный телефон, отправляет какое-то сообщение.

- Думаю, он уже здесь, - наконец, сообщает врач. – Въезжает на территорию особняка. Сейчас охрана как раз пропускает автомобиль.

- Тогда пойдемте быстрее, - толкаю дверь и покидаю комнату, прохожу в полутемный коридор.

Погода пасмурная. Четко отражает мое ощущение мира. Шторы везде распахнуты, но света это совсем не прибавляет.

- Я плохо понимаю, как вы представляете наше будущее, - бросаю, не оборачиваясь. – В мире моего покойного супруга царят совсем другие порядки. Это не Япония. Даже близко нет. Женщина тут никогда не сможет править. Разумеется, похожие случаи встречались, в истории можно найти прецеденты, но в тени каждого такого регента находился реальный правитель. Отец. Брат. Любой другой родственник мужского пола.

- Боюсь, будет проблематично договориться с вашим братом, - замечает врач.

Выходит, они не в курсе того, что Ахметов не мой родственник. Амиру удалось грамотно подтасовать факты моей фальшивой биографии.

- У нас натянутые отношения, - прочищаю горло. – После моего побега.

- Это не станет преградой для наших планов, - отмечает женщина. – Существует другой кандидат. Очень удобный для всех нас вариант. Человек, которому вы действительно доверяете и который никогда вас не подведет, продолжит защищать ваши интересы до последнего.

- Кто? – спрашиваю глухо.

Входная дверь распахивается. Массивная мужская фигура заслоняет проход. Мое дыхание перехватывает в один момент. Застываю, не в силах шелохнуться, а после стремительно бросаюсь вперед. Выхватываю ребенка из густо забитых татуировками рук.

Камиль.

Господи. Боже мой.