Я покачала головой. И вдруг вспомнила тот день.

– Я в тот день была просто невменяема.

Он кивнул:

– Ты все время плакала.

Я вспомнила:

– Не лучшее время открывать сердце.

Он покачал головой:

– Ага. Но я собирался попытаться снова. Я собирался пригласить тебя куда-нибудь, пока кто-то еще тебя не увел. Но прежде пошел за новыми очками и узнал, что слепну.

Я опустила взгляд:

– Поэтому больше не пытался.

– После этого все изменилось.

– Но не наверняка.

– Нет. Я не был уверен до самого Вайоминга. Надо было свыкнуться: был период отрицания, период попыток поторговаться. Куча обследований, чтобы понять, насколько все скверно. Но после я уже и не думал куда-то тебя приглашать. Тебе я даже с нормальным зрением не нравился.

– Ты же знаешь, что для меня это не имеет значения, да?

Он покачал головой:

– Когда я узнал точно, я не мог дышать. Я не мог есть. Само мое будущее буквально исчезало. Все, что я когда-либо хотел – стать врачом, завести кучу детей, научиться плавать с аквалангом, – все исчезло. Это было за день до того, как ты объявилась на вечеринке с Пикл.

Он замолк.

– Что еще?

Он посмотрел в потолок:

– У меня был билет на самолет в Вайоминг. Предполагалось, что я вылечу через два дня. Но едва я увидел тебя, два дня показались слишком долгим сроком.