— В самолете расскажу, у меня нет времени…

— Сейчас!

Я испугалась самой себя, чуть было рот ладонью не зажала. Повисла тягучая тишина. Меня знобило, от папиного немигающего взгляда хотелось укрыться. Спрятаться. Но я была одна и помощи ждать не от кого.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. Я тебя двадцать лет ждала, папа. Я заслужила.

По его лицу пробежало легкое удивление вкупе с едва заметной усмешкой.

— Заслужила? Ладно, давай здесь.

Он вернулся в комнату, из которой почти незаметно исчезли помощники. Мы остались вдвоем. Впервые в жизни я оказалась один на один с папой.

Неторопливо подойдя к столу, он уселся на кресло, я же осталась стоять рядом.

— Хочешь знать, что происходит? Пожалуйста. Когда-то у меня был друг, после его смерти я заботился о его сыне, своем крестнике. Все, что Илья смог добиться в жизни — это моя заслуга, без меня он был бы никем. Хотя… он и так никто.

Слова папы жгли мою кожу, мне как будто клеймо поставили. С трудом удерживала себя, чтобы не закричать — это ложь! Илья… он…

— Ты его совсем не знаешь, Алена. Но да, парень он небездарный, хотя и неблагодарный. Пытался тут со своим дружком вымогательством заниматься. Поняла, о ком я?

— Дамир?

Папа удовлетворенно кивнул, тонкие губы искривились в презрительной усмешке. Я дернулась от мысли, что вижу саму себя через много-много лет, так мы с папой внешне похожи. Раньше я гордилась нашим поразительным сходством, а сейчас мне стало страшно.

— Он самый. Дамир Бакиев. С его отцом у меня были кое-какие дела, очень давно. И вот парень решил, что я ему что-то должен теперь. Илья меня разочаровал, Алена, но я дал ему шанс исправиться. И он им воспользовался.

— Воспользовался?! Илья у тебя что-то вымогал? Это неправда! Он говорил, что у него какая-то сделка, с человеком…

Я запнулась и испуганно закусила губу. Память услужливо подсовывала обрывки разговоров с Архом. Про человека, в котором он давно разочаровался, но тот все равно пробил дно, про справедливость, которую он должен восстановить. Про Дамира, которого достает плохой человек и про то, что скоро все закончится и он мне все расскажет.

— Значит, это ты, да?

Папа вскинул голову и властно спросил:

— Что он про меня говорил?