— У папы другая семья… — только и смогла выдавить она на все вопросы. И эти слова словно ножом ударили по сердцу. Милана еще долго искала причину его ухода, не могла понять, почему отец выбрал чужую женщину и променял свою дочь на других детей. Бывало, подходила к зеркалу, окидывала себя критическим взглядом, думала, что, наверное, эти его дети гораздо красивее ее, умнее, талантливей. Это был тяжелый период… Болело много лет да и сейчас болит. Сколько раз пыталась найти его, тайком рылась в маминых вещах в надежде отыскать номер телефона или его новый адрес. Ничего. И мама молчала, всегда переводила тему. В общем, смирились… Стали жить вдвоем, пряча «неудобные» воспоминания в самые укромные уголки души.

И вот он позвонил. Двадцать с лишним лет спустя.

— Прости, — сказал в трубку. Какое-то волшебное слово, которое растопило в сердце лед, заставило эту стылую корку треснуть на мелкие кусочки. Милана согласилась на встречу, хотя много лет назад дала себе клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не общаться с отцом.

И вот кафе, они вдвоем болтают, словно ничего и не было. Словно он все такой же родной и близкий человек, которому можно доверить любые секреты, а не чужой дядя, бросивший на произвол судьбы…

— Света умерла?

Да, умерла его Света, сохранившая ему верность до самой смерти… И снова заболело под ребрами, а чай показался горьким.

— Ты знаешь, у тебя есть сестра… — его рука робко накрыла ее, согревая, снова пробивая в сердце лед.

Так и познакомилась с Иркой и ее семьей. Правда, вместе они никогда не собирались. Как-то так сложилось. Кирилл пропадал на работе, как, впрочем, и Иркин муж, отец постоянно в разъездах. А потом Коля умер, и Милана сутками пропадала у сестры, успокаивала и ее, и Анечку… Девочка только-только отошла после смерти папы. Неудивительно, что «дерется, кричит», не принимает других мужчин. Ира не хочет возиться и вникать, пытается решить проблему радикальным способом. Не понимает или не желает понимать, что собирается собственными руками разрушить жизнь маленькой девочки, своей дочери!

Сердце разрывалось. Милана сидела на краю постели, прислушиваясь к ровному дыханию спящего мужа, и без конца сверлила взглядом секундную стрелку: в свете ночника казалось, что она не движется. Ночь тоже казалась бесконечной. Милана то забывалась коротким сном, то ходила как сомнамбула, то опять смотрела на часы. И только когда прозвенел будильник мужа, она наконец начала собираться. Правда, из зеркала на нее смотрело чучело: под глазами образовались темные круги, длинные светлые волосы торчали в разные стороны, а лицо стало мертвенно-бледным. Все равно! Все равно, как она выглядит, лишь бы успеть, лишь бы отговорить сестру от такого страшного шага!