Я открываю глаза, рот, чтобы просто взглянуть на сестру, которая даже не дернулась. Только перекладывает одну ногу на другую, взмахивает своими пушистыми ресницами.

— Милена Михайловна?

— Ты что – то путаешь, Антоша. В наркотическом угаре была я. Тащила меня Лида.

«— Вот как интересно», — замечает судья. — Так может кто – то подтвердит, что ваша супруга состояла в грешной связи с неким Камилем?

— Конечно! Лариса Николаевна.

— Лариса Николаевна?

— Камиль Садыров действительно был в Кобоне. Но я никогда не видела, чтобы они с дочерью делали что – то непристойное. Хотя надо признаться его чувство юмора мне не по душе.

— Я же любя, Лариса Николаевна, — подает голос вдруг Камиль, и все прячут улыбки.

А я не могу улыбаться. Я вообще понять ничего не могу.

— И так, Антон Филиппович. У вас есть другие факты, подтверждающее аморальное поведение вашей жены?

Антон бросает взгляд на свой телефон, потом на мать и присаживается.

— У меня есть свидетели, но я бы не хотел порочить имя своей жены и совсем ее закапывать. Мне кажется и так все ясно.

— Ясно, — поднимает брови судья и поворачивается к Николаю Петровичу. – Ваша клиентка будет говорить сама?

— Она не в том состоянии. Хотя и так ясно, что факты преувеличены. И тем не менее я бы хотел подтвердить некоторые из них.

— Что? Что вы делаете?

— Сядьте, пожалуйста. Вы мне платите, помните? — шикает на меня этот дядька, поправляет очки и обращается к суду. – Факты, о которых говорит Антон Филиппович готов подтвердить частный детектив, которого он нанял.

— Не правда! — вскакивает Антон, но тут вмешивается Камиль, который и во все встает.

— Ну как же, Антон Филиппович. Вот тут у меня компромат на твою жену, вот скрины нашей с тобой переписки. — Что. Происходит?! — А вот тут записи звонков, где ты просишь проследить за твоей женой и взломать ее почту и телефон, чтобы выяснить где она прячет от тебя ребенка.

Камиль вместе с довольно увесистой папкой проходит к судье и тот рассматривает новую информацию, периодически поднимает брови и поправляет воротник, словно ему жарко.

— Вы, я смотрю очень прониклись своей работой, — поднимает взгляд судья, а Камиль кивает с легкой ухмылкой.