Вадим дал свою машину. Селиванов сел за руль. Катя обняла подруг. — Я приеду в конце сентября на дни рождения, — обещала Катерина. Девочки синхронно закивали.

Ветровы долго махали вслед, пока машина не скрылась из виду. — Будешь скучать? — Долго скучать, как видно, не придётся. Артём держит Светку так крепко, что она даже не рыпается. Если за то время, которое вы будете в море, ничего не изменится, то быть ей Селивановой, — улыбнулась мужу Катя.

— Катюш, мне для личного дела надо, чтобы ты заполнила анкету. Про тебя и про родителей сведения. Так положено. Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, девичья фамилия мамы, место работы. В личное дело занесут тебя, — вечером Вадим положил перед женой бланки.

Катя вспомнила их давний разговор. Про то, что тело отдадут только жене. Ей стало холодно. Нельзя думать о плохом. Всё будет штатно, как говорит Вадим.

Катя взяла лист, начала писать. — Я не знаю место рождения мамы, — подняла глаза на мужа. — Ну так давай спросим у бабушки. Делов то! — Вадюш, я не могу…, - глаза моментально наполнились слезами.

Вадим подошёл к Кате со спины, обнял за плечи. Увидел капли на листе бумаги с анкетой. Перепугался.

— Мать — Вера Александровна Свенсон (Кузьмина)? Подожди, как Вера? Я ничего не понимаю. А Ольга Владимировна? — А Лёля — не моя родная мама, Вадюш, — обречённо проговорила Катерина. Мысли металась. Вот сейчас он скажет, что она обманщица и самозванка.

Вадим взял её за руки, притянул к себе. Обнял крепко. — Катюшка моя, не плачь только. Я не знал. — Я не её дочь, она только Игорьку с Соней родная. Папа на ней женился семь лет назад. Когда я из Стокгольма приехала, — заговорила скороговоркой.

Вадим мысленно обругал себя. Как можно было ни разу не спросить жену про её детство? Хотя он спрашивал. Она рассказывала про школьных московских друзей. Про учителей. Стокгольм? Нифига себе кино!

— Вадюш, я не настоящая внучка адмирала. Дед Вова с бабушкой Милой просто сразу меня приняли, как родную. Даже лучше, чем родную. И Лёля тоже. Поэтому все так и думали. Но я не хотела никого обманывать. — Катюш, посмотри на меня, — Вадим взял её за подбородок, — Неужели ты думаешь, что это что-то меняет? Нет, серьёзно! Неужели ты думаешь, что я влюбился в погоны твоего деда, а не в тебя? Неужели ты думаешь, что моя любовь станет меньше от того, что я знаком только с твоей… Как это сказать? — Мачехой, Вадь. Но мы когда-то договорились, что я приёмная дочь и она приемная мама. А не падчерица и мачеха. Я и называю её мамой почти все время. Особенно после того, как мелкие родились. — Ты моя любимая, родная, светлая девочка, — Вадим заправил ей за ухо прядь волос, — И вообще ты уже Ветрова. Ты помнишь? Ты моя жена. Расскажешь мне всё по порядку? — Вадим уселся на стул, притянул Катю на колени. Она спрятала лицо ему в плечо. Потом фраза за фразой она рассказала мужу про свое детство с пяти до двенадцати лет, про младшую сестру, которую она никогда не видела, про маму, с которой уже несколько лет нет никакой связи. И желания общаться тоже нет.