Накрываю ладонью его руку и помогаю почувствовать меня. Это полностью его расслабляет, мои слова тоже помогают. Джесси закрывает глаза, и мне хочется заставить его открыть их, но я позволяю им отдохнуть.

— Я должна позвать медсестру.

— Нет, пожалуйста. Дай мне прийти в себя, пока они не начали тыкать в меня пальцами. — Его ладонь скользит от моей щеки к затылку, слегка надавливает, безмолвно сообщая приблизиться.

— Я не хочу причинять тебе боль, — протестую я, прижимаясь к нему, но он усиливает хватку, отчего его лицо напрягается. — Джесси.

— Контакт. Делай, что тебе говорят, — вяло огрызается он. Даже сейчас, когда ему явно очень больно, он невыносим.

— Тебе очень больно? — спрашиваю я, осторожно опускаясь рядом с ним.

— Я в агонии.

— Нужно позвать медсестру.

— Скоро. Мне удобно.

— Нет, не удобно.

Я почти смеюсь, нависая над его раной, чтобы мягко прижаться к нему. Я дам ему пять минут, потом позову медсестру, и он ничего не сможет сделать, чтобы остановить меня — на этот раз, в прямом смысле.

— Рад, что ты все еще здесь, — бормочет он, используя ценную энергию, чтобы повернуться ко мне лицом и поцеловать. — Я бы сдался, если бы постоянно не слышал твой взывающий голос.

— Ты меня слышал?

— Да, это было странно и чертовски раздражало, когда я не мог тебя отчитать. Ты когда-нибудь будешь делать то, что тебе говорят? — в его тоне нет ни капли веселья. Это заставляет меня улыбнуться.

— Нет.

— Так я и думал, — вздыхает он. — Мне нужно кое-что объяснить.

Эти несколько слов заставляют меня напрячься.

— Нет, не нужно, — выпаливаю я, пытаясь отстраниться, чтобы позвать медсестру, но никуда не двигаюсь.

— Бл*ть! — выпаливает он. — Бл*ть, бл*ть, бл*ть, бл*ть!

Глупец борется против меня, но я первая сдаюсь, больше беспокоясь о нем, чем он о себе.