— Кажется, я знаю одну такую, — поддерживаю игривый тон жены. — Только жаль, что сегодня она капризничает за завтраком. — Вижу, как Ника быстро доедает всю кашу.

— А я уже всё съела! — радостно подпрыгивает на месте дочка и показывает пустую тарелку. — Папочка, ты самый лучший суперваритель каши! — она обнимает меня за шею и прижимается своей пухлой щёчкой. Ох, как сильно сейчас она напоминает своего дядю.

Джуниор, давно уже не подросток. Ему двадцать два, он с отличием окончил университет и усердно работает с Майклом. Их строительная компания процветает. Но повадки у брата Лары почти не изменились. Он такой же, как и когда мы встретились. Весёлый, открытый, вечно отшучивающийся и слишком подвижный. И учит Нику своим фокусам, когда приезжает к нам в гости.

— Можно я поеду с Келли? — сладким голосом спрашивает дочка.

— Можно, если умоешься и почистишь зубки, — отвечаю я, и Ника с радостным визгом бежит наверх.

— Люк и Брук сейчас заедут за Никой, — слабо улыбается Лара и трёт руками лицо.

Я волнуюсь за неё. В последнее время она осунулась, побледнела, а под глазами залегли тени.

— Детка, ты неважно выглядишь, — я тяну её за руку к себе, и она пересаживается на мои колени. — Ты слишком много работаешь. И тебя опять вызывали ночью, — недовольно говорю я.

Лара работает психологом в реабилитационном центре для детей-наркоманов, который основал Дилан Фостер. Когда семь лет назад Дилан обратился ко мне за помощью в открытии центра, я не смог ему отказать. Но я думал не о нём, я думал о Ларе. Она, как и обещала, вернулась в Штаты после окончания университета и стала моей женой. Я очень хотел, чтобы она была счастлива, чтобы занималась тем делом, которое так любила. С первого дня работы центра Лара отдаёт всю себя своим пациентам и днём, и ночью.