Одна из фотографий, расположенных по центру дверцы на холодильнике, выделялась размером. На ней были запечатлены они с Гришей, Майя и их сын — Егор. Яре потребовалось восемь лет, чтобы снова решиться родить. И она считала, что это было одним из самых верных решений в ее жизни.

Чайник закипел. Яра налила кофе себе и Грише, насыпала в привезенную с Алтая керамическую розетку в виде черепашки горсть орехов, к которым в последние годы пристрастился ее муж, составила все на поднос, обулась и вышла на веранду.

— Привет, — улыбнулся ей Гриша.

Она поставила поднос на стоящий тут же столик и улеглась рядом с ним на его шезлонг. Лечь пришлось боком. Несмотря на седые волосы, и на морщины, и на то, что он все чаще уставал к вечеру сильнее, чем ей бы хотелось, Григорий все еще обладал прекрасной фигурой, заставлявшей Яру горделиво задирать нос, когда они под руку прогуливались по улочкам их дачного общества по вечерам, и она ловила взгляды соседок.

Гриша обнял ее, привлекая к себе, Яра устроилась у него на груди и поцеловала в запястье.

— Выспалась? — спросил он.

— Да.

— Майя звонила. Интересовалась, готовы ли мы познакомиться с ее мужчиной, и может ли он рассчитывать на честь отведать мой плов.

Сердце дрогнуло. Яра понадеялась, что в предчувствии чего-то нового и хорошего. Майя никогда бы не привела в дом того, в ком не была бы уверена. Что ж, если она наконец нашла, кого искала, то оставалось только порадоваться за нее. До сих пор личная жизнь у их дочери складывалась плохо. «Хочу своего человека, — вздыхала она иногда. — А так лучше одной, чем хоть с кем-нибудь». Яра улыбнулась картинке, которую нарисовало воображение, подумала, что ее мама была бы счастлива, она любила, когда все пристроены. Но улыбка быстро померкла: бабушка за Майю не порадуется.

Родителей Яры не стало десять лет назад: они ушли, как и мечтали, вдвоем. Просто не проснулись однажды по утру, и Яра, приехав проверить, почему никто из них не берет трубку, так и нашла их в постели: в обнимку, с легкой улыбкой на губах. «Я такая счастливая, — сказала ей за неделю до этого мама, когда они вместе пили чай на ее кухне. — У меня есть абсолютно все: муж, дети, внуки, правнуки. И все, что я хотела, я увидела и сделала. И уйду раньше вас, зная, что вы у меня все не одни, что будет, кому обнять. Больше мне нечего желать…»

Грусть за родителей была до сих пор сильной, но светлой. И вот теперь впервые кольнуло: не увидят… А может быть и увидят, в конце концов ее родители верили, что умершие приходят навестить своих родных раз в год, и иногда Яре казалось, что она чувствует их незримое присутствие.