— Я разговаривал с вашим психологом по поводу вас всех. Бородин самый нестабильный.

Открываю рот. Не верю своим ушам.

— А разве это не должно остаться между психологом и учеником? Нет? — меня потряхивает от ситуации в целом и от всего происходящего сумасшествия.

— Да, подробностей бесед не было, но мне нужно было изучить общую картину по вашему поведению и состоянию. Да и я должен знать, если вам что-то угрожает.

— И кому же угрожает Ярослав?

— На данный момент тебе.

Отступаю на шаг и глупо хлопаю глазами. Мотаю головой.

— Перестань, пап! Он не монстр, он мне небезразличен. Сейчас у него в семье и правда все наладилось, и он стал намного спокойнее. Просто дай ему шанс это показать.

Перед глазами начинает все мутнеть, и я понимаю, что это от слез.

Сглатываю большой ком в горле. Проталкиваю его в желудок, чтобы продолжить этот нелегкий разговор.

— Я же не прошу тебя сразу принимать его с распростертыми объятиями, но, блин, пап! Он надежный, — выдыхаю последний свой довод.

Папа недовольно морщится.

— И в чем же его надежность?

— Тебе мало того, что он готов защитить меня и бросить все дела, чтобы приехать и встретить меня после больницы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лицо папы темнеет, и до меня доходит, что зря я это припомнила.

— Вот, кстати, есть у меня подозрения, что днем все это провернул именно Бородин.

— Вот видишь, он не испугался твоего гнева, — торжественно вскрикиваю и с трудом сдерживаю улыбку, когда на лице папы отражается шок.

— О да, — ворчит папа, — тут определённо есть чем гордиться.

— Пап, я не хочу с тобой ссориться по этому поводу. Просто дай ему шанс.

Складываю руки на груди и изображаю из себя саму невинность.