– Так вот как ты воспринимаешь это все?

Исправляюсь и прижимаюсь к самому любимому и родному. Глубоко вдыхаю аромат который не раз в стрессовых ситуациях успокаивал покруче успокоительных.

– Нет конечно, мне льстит, что ты смотришь только на меня. Но тогда тебе пришлось отвлечься на дела с дядей Ромой.

– Я и буду смотреть только на тебя, – обхватывает лицо ладонями и становится серьезным, – потому что никто другой не интересен, и люблю только тебя. Никогда не сомневайся в этом. Ты для меня единственная, Ник.

В носу щиплет от его признания. Приходится напомнить, что я с шести утра убила тучу времени, чтобы нарисовать ровные стрелки и сейчас их можно за минуту стереть с моего лица просто разревевшись.

– Я сейчас расплачусь и стану пандой, – шмыгаю.

Рязнов хмыкает.

– Почему пандой?

– Потому что туш и стрелки.

– Да и плевать. Панды балдежные и такие неуклюжие.

– Прям как я?

Антон смеется и качает головой.

– Ну нет, ты бываешь иногда весьма проворной. Кстати…

Антон задумчиво потирает подбородок.

– Что?

Эта пауза заставляет меня напрячься.

– Я тут подумал по поводу универа.

Морщусь. Опять эта тема. Мы в прошлый раз поспорили, с трудом утрясли этот вопрос.

– Что с ним опять, Антош?

– Я поузнавал там по своим каналам. Ну и отец помог. Короче, мне разрешили совмещать две программы. В том универе, который приглянулся тебе есть спортивная кафедра. И мне как хорошему кадру разрешат там заниматься.