— Откуда студентка-отличница вдруг узнала, что все ее проблемы можно махом решить таким простым способом? Кто ей это рассказал? Кто убедил попробовать?

Я сглотнула. Пульс чуть ускорился, щеки загорелись.

— Это неважно. Мне стоило быть умнее! — невольно повысила голос.

— Это как раз важно. Некоторые вещи настолько ужасны, что они не должны рекламироваться. Не должны быть в доступе у одиноких девочек, попавших в беду. Перехитрить можно абсолютно любого человека. Величайшие в истории империи были стерты с лица земли, а ты уверена, что тебя не могли обдурить взрослые прожженные бандиты?

Я отвела глаза в сторону.

— Я не сопротивлялась. Понимаете?

— Любой секс без взаимности — это насилие. Будь то в браке, между мужем и женой, когда один партнер требует исполнения супружеского долга и давит на чувство вины, а второй смиряется и терпит. Будь то встреча в гостинице клиента и проститутки или перепих едва знакомых людей в закоулке клуба после нескольких убийственных шотов. Отсутствие сопротивления не равно активному согласию. — Анна посмотрела мне в глаза и сказала тихо-тихо: — Мне очень жаль, но вас насиловали много раз, Алина. У вас когда-нибудь была близость по любви? Вы сравнивали?

Я подумала об Артёме. Слезы навернулись на глаза, а потом хлынули потоком. Я зарыдала. И рыдала так, как ни разу не позволяла себе за эти два месяца. Я рыдала и говорила себе, что больше ни за что не вернусь к прошлому. Мысленно обнимала свою истерзанную душу, раненую, хрупкую. Душу, которой, как казалось столько недель подряд, я навсегда лишилась.

Снова плачу. Если бы только можно было вернуть время, я бегом бы бежала от Адель. Даже не посмотрела бы в ее сторону!

При Артёме нужно было держать лицо, поэтому вчера я вела себя максимально нормально. Меньше всего на свете хотелось бы выглядеть в его глазах тупой и жалкой.

После психолога Артём привез меня к себе, заказал еду, а я легла отдохнуть. Ужасно тянуло спать, веки буквально слипались. Я сомкнула их на секундочку, пока ждала курьера с супом.

Значит, прошло двадцать часов.

Голова кружится, когда пытаюсь сесть. Живот жутковато ввалился, там болезненная пустота. Я спешу в ванную и привожу себя в порядок, насколько только возможно выглядеть в порядке человеку, проспавшему почти сутки. Возвращаюсь в постель. Артём в кухне говорит по телефону, его голос действует на меня хорошо. Натягиваю одеяло и вновь плачу тихонько, пока не засыпаю.

В себя прихожу от прикосновения. Слышу приглушенный голос:

— Алин, Аля...

Вздрагиваю.

— Тише, девочка. Это я. Ты мне нужна для одного дела. Потерпишь минутку?