— Ты не способна на благоразумность, Амани. — Выдыхая, успокаиваюсь, чтобы вникнуть в тонкости ее коварной игры. — Каждое твое слово пропитано ядом. Не верю. — Усмехаюсь, пытаясь вывести ее из себя. Чтобы Амани, наконец, показала свое истинное лицо. Раскрыла все карты, обнажив свои желания.

— Я грешна, Эмир. Но ты сполна наказал меня за это грех. — Взгляд невинно опускает, и я совершенно не узнаю человека, который сейчас находится рядом. Напрягаюсь, зная, что я не могу стать частью ее коварного замысла. — Не наказывай меня сейчас своим презрением. Не отталкивай. — Отходит от меня самостоятельно, поднимая платье с пола. Грациозно надевает его, при этом, не отводя от меня своего настырного взгляда. — Хочу разделить с тобой и радость и горе. Помнишь, мы ведь это когда-то друг другу обещали. — Мило улыбается, пытаясь возвратить меня в события далекого прошлого. Не могу ей верить. Не хочу и не буду.

— Все наши обещания давно не имеют никакого смысла. — Словно отделываясь от ее присутствия. Даже осознавая, что все сказанные мной слова, ее не остановят.

— Посмотри на меня, Эмир. — Требовательно и громко. Вынужденно снова смотрю в ее горящие глаза, ощущая, что не стоит этого делать. — Ничего больше не повторится, пока ты сам этого не захочешь. — Пытается быть убедительной, но я не верю ни одному слову. — Прими мою помощь, о большем не смею просить. Приготовлю тебе ванну и что-нибудь поесть. Посмотри в кого ты превратился, убиваясь в одиночестве?! — Одинокая слеза скатывается по ее щеке. Создается впечатление, что Амани жалеет о своих безжалостных поступках по отношению к Клео. Только это фальшь. Лживое притворство, которым хитрая сука пытается одурачить.

— Браво, дорогая! — Начинаю хлопать в ладоши, нагло надвигаясь на нее. — Из тебя бы вышла прекрасная актриса, только, увы, я не верю в твою игру. — Нахально усмехаюсь, хватая с силой за тонкую руку. Амани пытается увернуться и вырваться, но я не позволяю ей этого сделать. Быстро перемещая руку, скручиваю распущенные волосы между пальцами, наверняка причиняя ей сильную физическую боль. Только она ни за что не сравниться с моей. — Пошла вон из моего дома! — Грозно и яростно. Таща ее из спальни. По коридору. Не обращая внимания на вопли и наигранные слезы. Через гостиную. К выходу. Распахиваю дверь, вышвыривая Амани на площадку парадной. Теряя равновесие она падает, упираясь руками в пол. Смотрит обиженным взглядом, и сейчас я вижу перед собой ту самую семнадцатилетнюю девчонку, которая покорила мою душу. Стала сокровищем, которое я так отчаянно желал заполучить. Наклоняюсь, помогая ей подняться на ноги. На мгновение замираю, смотря в глаза. Видя в них все те же невменяемость и совершенное безумие. — Не приходи ко мне больше. Никогда. — Делая шаг назад, с силой захлопываю входную дверь. Разворачиваюсь, прислоняясь к ней спиной. Свинцовая боль стремительно спускается от затылка вниз по позвоночнику. Об жуткой боли орать хочется, но я не могу даже двинуться. Силы окончательно иссякли. Мелкие капли холодного пота на лбу выступают. Никак не реагирую, когда слышу настойчивый звонок домашнего телефона. Долгий и мучительный. Замираю от режущего слух звука автоответчика. А затем голос. Сафира. Далекий и угнетающий.