Сжимая руки в кулаки, замираю на крыльце клиники, смотря, как Клео медленно идет по саду. Чувство вины сжирало заживо, и я не мог ничего с этим поделать. В какие моменты я ненавидел себя, вспоминая, как мечтал, чтобы Амани раз и навсегда исчезла из моей жизни. Сгинула, чтобы этот проклятый договор навсегда расторгся. Но сейчас мне было стыдно от этих желаний и мыслей. Особенно после того, как ее папаша в очередной раз наплевал на свою дочь. Мне казалось, после аварии этот черствый мужик должен одуматься, и быть рядом с дочерью, которую всегда якобы любил. Но все было ложью. Его сердце мертво. Оно с легкостью предало все чувства Амани, вышвырнув ее из своей семьи, открещиваясь от родственной связи. Единственным родным человеком, который бросив все и наплевав на то, что ее разыскивают по всей Европе, оказалась Ирма. Никто не стал препятствовать ее пребыванию в клиники, зная, что для Амани ее поддержка только на пользу.

Делая несколько глубоких вдохов, разворачиваюсь, заходя в фойе клиники. Не спеша. Оттягивая роковой момент. Замечая в коридоре Ирму, дрожащими пальцами сжимающую бумажный стаканчик с кофе. Сейчас в этой женщине сложно узнать жестокую сутенершу Востока, которая еще совсем недавно с легкостью распоряжалась чужими жизнями. Делаю несколько шагов, проходя мимо женщины. Мечтая скорее увидеть Амани и поговорить с ней. Боковым зрением замечаю, что Ирма допивая кофе, сжимает стаканчик в кулаке, и, ускоряя шаг, пытается меня догнать.

— Эмир?! — Громко произносит имя, от чего я дергаюсь, и, напрягаясь, останавливаюсь. Поворачиваю голову, замечая, что Ирма судорожно стирает руками слезы, пытаясь скрыть от меня гложущие эмоции.

— Что происходит? — Задаю вопрос в лоб, осознавая, что Ирма знает то, о чем Амани хочет со мной поговорить.

— Мы с тобой, — неожиданно Ирма берет меня за руку, с оставшейся силы сжимая несколько пальцев, — должны прислушаться к ее просьбе и выполнить. — Ни черта не понимал, о чем она сейчас говорит. Не хотел выяснять. — Поговори с Амани, и представь себя на ее месте. — Делая несколько шагов, замираю у палаты, понимая, что забыл даже дышать. Ничего не отвечая Ирме, согласно киваю головой, давая понять, что прислушался к ее словам. Решаясь, нажимаю на ручку, почти настежь открывая дверь палаты.

Прохожу внутрь, моментально смотря на Амани. Худая. Кожа бледная, и похожа на пергаментную бумагу. Темные круги под глазами. Она слушает музыку из плеера через наушники. И когда видит меня, пытается улыбнуться.

— Выключи музыку и убери наушники. — Говорит тихо, несмотря на то, что музыка играет достаточно громко. Она не может пошевелить даже кончиком пальца, но за это время видимо смогла хоть чуть-чуть свыкнуться со своим состоянием. Делаю то, что она просит, осторожно убирая все на прикроватную тумбочку. Сажусь рядом на край кровати, но Амани показывает глазами, чтобы я подвинулся ближе. — Я не могу самостоятельно читать или что-то делать, но слушать музыку мое состояние не может помешать. Знаешь, Кинг, когда человек находится на рубеже жизни и смерти, он начинает верить в Бога. Даже осознавая, что он никогда не простит за все сотворенные грехи. — Амани замолкает, на миг глаза прикрывая. Словно собираясь с силами, чтобы продолжить свой диалог.