— Подашь мне немного воды. — Откашливаюсь, слегка отрывая голову от подушки. Смотрю на Ирму, которая ничего не отвечая, сразу же выполняет мою просьбу. Подносит стакан ко рту, и, придерживая мою голову под затылок, помогает делать маленькие глотки.

— Я испекла для тебя торт. — Ставит пустой стакан на тумбочку, возвращаясь к столику. Берет лопатку для выпечки, и начинает разрезать торт на ровные кусочки.

— Сама? — Искренне удивляюсь, приятно радуясь такому неожиданному подарку.

— Конечно. Это старинный рецепт моей бабушки. Сейчас, — она кладет они большой кусочек на блюдце, и, беря в другую руку десертную ложку, садиться на кровать рядом со мной, двигаясь, как можно ближе, — мы с тобой его попробуем. — Я ощущала все, что творилось в душе это женщины. Она до безумия сходила с ума от той боли, которую я ей причиняла. Но стойко и смело поддерживала мой выбор.

— С удовольствием. — При виде аппетитного кусочка торта, едва сдерживаю себя, чтобы слишком рано не раскрыть рот, чтобы скорее получить это лакомство.

— Твоя мама Радана его очень любила. — Ирма отрезает ложечкой кусочек торта, и начинает меня кормить. Блаженно прикрываю глаза, наслаждаясь этим невероятным вкусом. Понимая, что это лакомство тут же становиться и моим любимым. Обидно, но многие вещи мы понимаем только тогда, когда начинаем подводить итоге своей жизни.

— А что еще любила моя мама? — За то время, что я провела в больнице, Ирма уже достаточно много рассказала мне о маме. Но всего мало было. Грустно, но я ухожу из жизни в то же возрасте, что и она ушла.

— Много всего. — Ирма широко улыбается, стараясь укрыть за улыбкой, скопившиеся слезы. Она держится стойкой и смелой только ради меня. — Но наверно самое любимое занятие Рады были танцы. Ох, Амани, — Ирма продолжает кормить меня тортом, еще кладя кусочек на блюдце, — если бы только видела грациозные движения своей мамы, сразу бы поняла, что она могла бы стать лучшей в мире. Однажды на конкурсе в школе, — Ирма так воодушевленно погружается в воспоминания, что, кажется, на мгновение забывает о моем существовании, — кто-то насыпал ей в туфли набитого стекла. Она танцевала сквозь слезы и боль. До последнего аккорда. Стерла ступни до крови, но не сдалась. Девочка моя, — Ирма убирает блюдце с ложкой, когда я доедаю торт, — ты такая же сильная и смелая, как и она. — Ирма гулко выдыхает, словно хочет что-то еще сказать, но не решается.

— Я счастлива, быть похожей на маму. — Отворачиваю голову от Ирмы, бросая взгляд наверх. — И обязательно передам ей привет от тебя. Уверена, — поворачиваю голову, остро чувствуя, как начинают неметь оставшиеся живые позвонки, — она давно тебя простила. — Не хочется погружаться в их совместное прошлое, которое навсегда однажды растоптало будущее. Ирма с сожалением улыбается, и по потускневшим глазам, понимаю, что она не хочет в этот момент разговаривать на эту тему. — Ирма? — Громко произношу ее имя, обращая снова на себя ее внимание.