— К чему ты это говоришь, Амани? — Сказать честно ее слова запутывали. Предупреждение Ирмы тут же всплыло в сознании.

— А ты помнишь наш медовый месяц? — Продолжает говорить, спрашивая. Совершенно игнорируя мой вопрос, задавая свой. Она не ждет пока я дам ответ, просто продолжает. — В Касабланке я искренне поверила, что смогу избавиться от своей болезни. — Амани улыбается, и на несколько секунд я вижу перед собой юную красотку, которая когда-то стала моей женой. — Это единственное место, где я была по-настоящему счастлива. — Поднимая руку, накрываю ее. С осторожностью сжимая тонкие пальцы. Ощущая их мертвенный холод. — Я любила тебя только там, Эмир. Без ошибок. Без греха. — Я не знал, что ответить Амани на ее слова. Но ощущение, что эта женщина хочет высказаться, заставляло меня сейчас просто молчать. — Помнишь тот день, когда мы вместе готовили завтрак? — Она внезапно замолкает, облизывая сухие губы.

— Я все помню, Амани. — Хрипло. Не понимаю, зачем она придает этим воспоминаниям так много значения.

— В тот день по телевизору показывали репортаж о девушке. — Амани, как ни в чем не бывало, продолжает говорить, смотря пристально глаза в глаза. — Она была прикована к больничной палате целых два года, а потом решилась на эвтаназию. Ты, Эмир, тогда сказала, что эта девушка очень сильная, раз решилась на подобный добровольный шаг. — Осознавая постепенно, о чем она говорит, цепенею. — Не смотри так на меня, Эмир. Ты ведь сам понимаешь, что невозможно жить в теле, которая навечно заперто к клетке. — Амани громко вздыхая, снова облизывает губы.

— Выброси эти мысли из своей головы! — Интуитивно повышаю голос, бросаясь выразить свое недовольство. Внутри все еще сильнее холодеет.

— Отпусти меня, Эмир, я хочу свободы. — Продолжает напирать, доказывая свою правоту. — Я попросила Ирму, чтобы она подготовила документы. Подпиши их, Эмир. Освободи мою душу. — Амани начинает плакать, давая волю слезам. Не стесняясь. — Если бы ты только знал, как я устала. Я хочу летать, а не умирать медленно в четырех стенах.

— Не сходи с ума, Амани, я не стану ничего подписывать. — Вспыхивая от злости, подхватываюсь с кровати, лихорадочно взъерошивая волосы на голове. — Нас ждет клиника в Германии, где тебе обязательно помогут. — Серьезно и громко. Пытаясь напугать, чтобы Амани выбросила эти ужасные мысли из своей головы.

— Меня освободит только смерть, Эмир, ты сам это понимаешь. Забери документы, и подпиши их. — Амани, научившись, делает жест глазами в сторону тумбочки, на которой лежит достаточно толстая папка. Хватаю ее, не выдерживая, выскакиваю из палаты. В горле ком застрял, который дышать спокойно не позволяет. Пальцы будто обжигало от соприкосновения с дьявольской папкой.