Эмир.

Еще несколько дней назад ты смотрел в глаза живому человеку, а сейчас сидишь на его могиле, все еще не веря в подобную смерть. Амани поставила всех перед фактом, не позволив никому возразить. Сначала, мне хотелось проявить характер, запретив совершать это безумство. Только за всю жизнь, это наверно было самым разумным ее решением. Вот так меняются люди под гнетом обстоятельств. Проводят черту, после которой не будет обратного пути. А теперь я держу в руках букет цветов, которые Амани безумно любила. Простые белые камелии. Без роскоши и изысков. Кладу их на свежую могилу, на секунду глаза закрывая. Вспоминая ту ужасную секунду в больнице, когда ее сердце биться перестало. То состояние сложно передать словами. Тело до сих пор скованно болью и беспомощностью. Внутри участок пустоты, который сложно будет чем-то заполнить. В боковом кармане кожаной куртке лежит то самое письмо, которое я пообещал прочесть после ее смерти. Не решался. Достаю бумажный конверт, ощущая жжение в подушечках пальцев от прикосновения к бумаге. Приседаю на корточки около могилы Амани, несколько раз поворачивая конверт в руках.

— Что же мучило тебя, Амани? — Спрашиваю так, словно она сейчас же ответит на мой вопрос. Смотрю на фото в золотой рамке, все еще не веря, что ее больше нет в живых. — Почему ты не решилась сама мне это рассказать? — Еще один вопрос, после чего я распечатываю конверт, доставая из него сложенный листок и несколько фотографий. Продолжаю пристально смотреть на ее жизнерадостный взгляд и счастливую улыбку. Не решаясь взглянуть на фото. Но когда же все-таки делаю это, внутри все цепенеет. Первое же фото. Маленький сверток лежит на грязном покрывале. При тщательном рассмотрении можно заметить в нем ребенка. Малыша с темными волосами. Болезненного. С синеватой кожей. Худого, словно он недоношенный. Второе фото более близкое и детализированное. Не сразу соображаю, для чего Амани оставила мне их, пока не замечаю на руке малыша родинку в форме месяца. У меня такая же была, пока я не укрыл ее за множеством татуировок. Мелкая дрожь встряхивает тело. Сердце, делая удар, замирает. Руки начинают дрожать, и я роняю обе фотографии на могилу, уже понимая, кто на них изображен. Остается только прочесть письмо, чтобы догадки подтвердились.

Глава 62

Глава 62

Эмир.

Всего несколько движений меня отделяют от того момента, как я начну читать то, что написано в письме, оставленном Амани. Сжимаю сложенный листок дрожащими пальцами, не в силах сделать, можно сказать, последний шаг. Сердце сначала замирает, а затем начинает дико стучать, разгоняя застывшую кровь в венах. Сейчас самое время, чтобы поставить точку. Узнать, что тревожило Амани последнее время. Что так и не решилась рассказать, открыто и честно посмотрев в глаза. Наверно, действительно, гораздо проще выразить свои чувства и эмоции, изложив их на бумаге. Амани была чертовски сильной личностью, но все же не смогла выговориться. Разворачиваю листок, смотря на первые несколько написанных строк. Непременно, это письмо написано рукой Амани. Причем довольно давно. Пропитано слезами и отчаянием. Болью, которая продолжительное время терзало ее сердце. Первые же слова в письме крепко удерживают за душу. Хватают за горло, напрочь перекрывая кислород.