Все знакомые, что работали в Куйбышевке, заходили узнать, как я здесь поживаю. У нас в палате побывали все друзья Артура, теперь это были наши общие друзья. Приходилось всегда выглядеть хорошо. Повышенное внимание к моей персоне мне нравилось. Артур тоже сиял. Все старались нам помочь справиться с трудностями.

Как бы не был виноват Артур, но старался он больше всех. Старался предугадать все мои желания. Я снова была в его магии. Но было одно отличие. Мне казалось, он снова боялся до меня дотронуться, целовал, но очень нежно, обнимал аккуратно. Не было той уверенности и армянской страсти, которая сводила меня с ума. Не хотелось думать, что ее он приберегает для другой…

День открытий

Мы с малышами задержались в больнице, как я и предполагала, еще на три недели. Нас выписывали домой, когда малышам исполнился месяц. Малыши были маленькие, но хорошо набрали вес. Весили они почти семь кило на двоих. За это время я тоже окрепла. Если честно, то и в больнице мы задержались из-за меня. Очень часто мучило головокружение. С этим боролся Артур и неврологи Куйбышевки.

А я занималась малышами. За это время я научилась справляться с двумя малышами одномоментно. Они последнюю неделю практически жили с нами, в свое отделение уходили на папиных руках только на ночь.

Накануне выписки Артур попросил отпустить его домой на несколько часов. Он доверял Шуше и отцу, но хотел проконтролировать все сам. Я догадывалась, что он хочет сделать мне сюрприз. Надеялась, что приятный. Хотя, мог бы и не отпрашиваться, я его в больнице не держала.

Малыши до вечера в этот день были заняты в своем отделении разными процедурами, с утра мы с Артуром их покормили, теперь увидим только после пяти часов. Артур сделал утренний обход, оформил отпуск в отделе кадров на месяц и считал себя свободным до пяти.

Оставить меня одну, хотя и в родном отделении, он не мог (или не хотел?). Поэтому приглядывать за мною Артур оставил, как всегда, Билала и Ваграма Ашотовича.

Артур улетел домой. Мы с отцом сидели в палате и пили чай. Меня очень тревожил сон, который я несколько раз видела во время комы. Скорее это было какое-то видение… Я видела Натэллу, и она со мною разговаривала… Иногда очень ласково, иногда нет… Не могу сказать, что мне это было приятно… Меня интересовали некоторые детали этого видения, о них я и собиралась поговорить со свекром.

— Ваграм Ашотович, я очень хочу с Вами поговорить на одну деликатную тему, — начала я, свекор напрягся.

— Да, Маша. На какую?

— Ваграм Ашотович, мне очень важно знать, что у Вас произошло с Натэллой?