— Я не афишировал эти отношения. Для меня это был всего лишь секс на стороне. Она знала, что я никогда не уйду из семьи, никогда не брошу ни тебя, ни детей. Она проболталась своей подруге, построила в своем курином мозгу воздушные замки. Может специально сказала… Не знаю, не выяснял… Догадывались некоторые, конечно же. Все узнали, когда ты поступила в больницу. Костя приехал одномоментно со скорой, с порога заявил, что это жена Баграмяна, срочно нужна родовая операционная, анестезиолог и именно Денисович, попросил немедленно сообщить мне в отделение. Меня в отделении не было. Дежурил Ник Ник. Он догадался, где меня искать и куда звонить. Я не знал, что она отключила телефон… Поэтому и появился так поздно… Узнал только утром, когда пришел на работу. Открыв дверь отделения понял, что что-то произошло, смотрят все как-то странно и отводят взгляд. Первым, кто попался из врачей, был Игорь. Я протянул руку, приветствуя давнего друга, а он мне в ответ выпалил: «С предателями не здороваюсь… Как ты мог так поступить с Машкой? Как ты мог променять ее на эту шлюху?». Я опешил. В дверях кабинета показался Ник Ник, сухо пригласил к себе. От него я и узнал, что произошло. Дальше как в кошмарном сне: халат — реанимация — Костя — Билал рядом с тобой — ты — Денисович, который приказал мне заткнуться и не указывать… Мир рушился вокруг меня, земля уходила из-под ног… Второй раз в жизни я стоял у постели любимой женщины и не мог повлиять на исход. Я не хотел терять тебя… Не имел права… Но сделать ничего не мог… Спустя какое-то время, когда хоть немного стал соображать, Костя сказал, что дети в родильном отделении, они вне опасности, с ними все хорошо. С ними Марина. Побрел в родильное. Маринка разрешила их увидеть. Я смотрел на наших малюток и понимал, какой я… подлец, кого я мог потерять из-за легкомысленного увлечения. В этом виноват был только я… Мне разрешили приходить и кормить малышей. Бегал на каждое кормление, разговаривал с ними. Передавал им привет от их мамочки. Приходя к тебе, передавал привет от малышей, рассказывал тебе какие они хорошенькие и как хорошо кушают. Первые сутки у твоей постели сидели вместе с Билалом, держали тебя за руки и каждый молился своему Богу, потом, когда Денисович сказал, что кризис миновал, Билал ушел в коридор. Дальше, я находился в палате, он в коридоре рядом с дверью, охраняя твой покой. Денисович вначале возмущался «это же реанимация!», потом махнул рукой, сказав: «Делайте, что хотите, лишь бы выкарабкалась» и погрузил тебя в медикаментозный сон.