— А она зачем приходила? Убедиться, жива ли еще? И как скоро освободиться законное место в твоей постели? — съязвила я.

Артур опешил:

— Она не приходила…

— Приходила. Перед тем как я окончательно проснулась точно была…

Артур неотрывно смотрел на меня.

— Машенька, любимая, это был единственный раз. Но она не переступала порог палаты.

— Я знаю. Спасибо отцу.

— Машенька, я люблю тебя! Люблю тебя и наших деток! Милая моя… моя девочка! — Артур подошел, опустился передо мной на колени и уткнулся лицом в мои руки.

До сегодняшнего вечера мы были милы друг с другом, вернее я была мила с Артуром, когда кто-то был рядом. Поэтому он был рад многочисленным гостям моей палаты. В их присутствии я улыбалась ему. А что дальше?

— Как будем жить дальше? Как я должна буду отпускать тебя на работу? — я пристально смотрела на него.

Во мне боролись два чувства: ненависть и любовь.

— Машенька, милая, ну пожалуйста…, — он уже молил о пощаде, — ради малышей, дай мне шанс. Я не могу больше…

— Моя мама знает?

— Не думаю. Она приехала на второй день после родов. Не думаю, чтобы Шуша или отец рассказали…

— Значит, догадалась, что что-то не так в наших отношениях… На прощание как-то странно посмотрела и сказала: «Я тебя предупреждала, они одним миром мазаны. Нет нормальных мужиков среди них. Смотри, второй раз не вляпайся. А с ним еще не раз слезинка упадет», — я помолчала и в довершении спросила. — Так упадет?

На мои глаза снова навернулись слезы.

— Нет, Машенька, нет, только не это. Не нужно слез, пожалуйста. Только не плач, милая.

Я встала и подошла к окну. Стояла и смотрела в ночную пустоту города. Артур подошел следом, обнял, как-то неуверенно прижался к моей спине:

— Не надо плакать, Машунь. Я больше никогда не сделаю тебе больно. Теперь я точно знаю, что ты значишь для меня и в чем разница между любовью и сексом.

Я повернулась к Артуру, посмотрела в его глаза, уткнулась лбом ему в грудь и обхватила его руками, стараясь прижаться к нему, почувствовать его тело. Я так скучала по нему. Он быстро понял, как я хочу встать, но боялся спугнуть меня, вдруг не угадал. Я снова подняла на него глаза полные слез.