- К чему же столько приготовлений, мадам? - спросила служанка настороженно.

- Я буду говорить с Брюном. - Бросив на нее суровый взгляд, я разъяснила: - Нет, я не пойду к нему. Успокойся. Это… это ты попросишь его подняться ко мне.

Маргарита непонимающе глядела на меня.

- Вы думаете, он захочет выполнить вашу просьбу?

В ее голосе звучало сомнение. Возможно, она даже сомневалась в здравости моего рассудка. Действительно, если Брюн так зол и полон презрения к белым, с чего бы ему прислушиваться к моим просьбам? Но Маргарита ничего не знала о моей связи с синим генералом. И я не намерена была посвящать ее в эти детали своего прошлого.

- Да. Скорее всего, захочет. Ты скажешь ему… - Я помедлила, подбирая слова, которые одновременно были бы и понятны Брюну, и не вызвали бы определенных догадок у Маргариты. - Скажешь, что я хочу поговорить с ним о квартире на улице Турнон.

- О квартире на улице Турнон? - переспросила она, сбитая с толку.

- Именно. Не перепутай, пожалуйста.

- И что же это за улица такая?

Я махнула рукой, отворачиваясь, и пробормотала невнятно, что расскажу ей об этом позже. Когда у меня будет много свободного времени и сил на пустые разговоры.

2

Брюн, как я интуитивно предполагала, явился на мой зов, хотя выражение лица у него было крайне недоброжелательное. По-видимому, он предчувствовал, о чем пойдет речь, и заранее готовился к резкому отказу. Я, впрочем, решила немного схитрить и не просить о невозможном. Удивленный, он, можно надеяться, не разгадает мою хитрость… В конце концов, откуда ему знать, что я ожидаю вестей из Парижа?

Я встретила его в неплохом внешнем виде - посвежевшая, в белоснежном капоте и шелковом чепце, с золотистыми волосами, роскошными волнами уложенными по белым подушкам. Физическую боль я еще ощущала, и иногда довольно сильную, но скрывать ее было мне вполне по силам. Может, даже лучше, что я не пошла к нему сама. Здесь, восседая в постели, я кажусь более беззащитной и одновременно более царственной, чем стоя, да еще когда ноги подкашиваются и кровотечение не утихает. Неудивительно, что генерал, наблюдавший меня во время родовых схваток, теперь, увидев меня, не мог скрыть удивления и интереса во взгляде. «Браво, - хмуро сказала я сама себе, заметив этот взгляд, - раз так, то Сюзанна вполне еще может пленять мужчин! Дай Бог теперь получше использовать свою красоту на этом мерзавце!»

В том, что он мерзавец и враг, я уже ни капли не сомневалась. Только последний подлец мог подвергнуть рожающую женщину пытке допроса… Он да еще Поль Алэн с Сен-Режаном - главные виновники разорения Белых Лип. Из-за них я едва не потеряла ребенка! И если еще Поля Алэна я могла кое-как простить за его родство с моим любимым мужем, то для Брюна у меня в сердце был навсегда уготован уголок тьмы.