- А вы, когда шли сюда, думали говорить о любви? Помните, была такая на улице Турнон? Какое разочарование, что с вами заговорили о чести! Эти темы вам неприятны?

- Черт возьми, мадам! - прорычал он, весь вспыхивая. - Честь! Честь! Довольно уже твердить о чести! За вашим мужем числятся десятки преступлений - начиная от выстрела в генерала Гоша и заканчивая убийством епископа Одрена. Любой суд приговорил бы его к смертной казни. Я вообще поступаю излишне благородно, предоставляя возможность предстать перед судом человеку, который давным-давно объявлен вне закона!

- Зачем же вы это делаете, спрашиваю вас снова? - вскричала я. - С этого вопроса я начала разговор. К чему спектакль, повторяю? Видно, что-то гложет вашу душу, генерал? Может быть, это - совесть?

Едва переведя дыхание, я добавила:

- А если не совесть… то воспоминания? Благодарность?

Воцарилось тягостное, даже несколько жуткое молчание. Он в любой момент мог вспылить, уйти, хлопнув дверью, и я не добилась бы того, ради чего затеяла эту беседу. Кроме того, я чувствовала себя очень плохо: все силы и эмоции были словно собраны в комок, чтобы дать Брюну бой, но в то же время ослабевшее тело в любую минуту могло предать меня. Я вся дрожала и пыталась скрыть это, испарина выступила на лбу, от усталости иногда туманилось перед глазами.

Брюн медленно, отделяя слово от слова, вымолвил:

- Что вы имеете в виду?

У меня будто камень свалился с сердца. Он не ушел… не посмел уйти. Что-то удержало его. И я даже подозревала, что именно… Бессильно откинувшись на подушки, я сказала, не спуская с него взгляда:

- Генерал, совсем недавно вы называли меня своей счастливой звездой. Дескать, после встречи со мной к вам привалила удача… И чем же вы мне отплатили? Вы собираетесь изломать мою жизнь. Собираетесь казнить моего мужа, которого я люблю больше жизни. Вы ворвались в Белые Липы, как смерч, как ураган. Такого зла, как вы, мне, пожалуй, никто не причинял. Не боитесь, что фортуна после этого повернется к вам совсем другим боком? Судьба - она ведь переменчива. И далеко не за все успехи мы должны благодарить только себя…

Кажется, я затронула какую-то суеверную струну в душе этого вояки. Они все обращают внимание на приметы. А может, не в суеверии было дело, просто он действительно сознавал, что ничего хорошего в мою жизнь, конечно же, не привнес. С недобрым прищуром я смотрела на него, пытаясь разгадать чувства, бушевавшие в этом республиканском полководце.

- Чего вы хотите? - спросил Брюн почти сварливо.

По выражению его лица было понятно, что он готов выслушать мою просьбу.