Едва за синими захлопнулась дверь, как непреодолимая могучая сила почти швырнула меня к мужу. Миг - и я утонула в его объятиях, плача и задыхаясь от счастья одновременно. Я забыла в этот момент о любых опасностях и любых уговорах, которые собиралась адресовать ему. Весь мир будто исчез для меня, потерял значение, остались только эти сильные руки, которые обнимали меня и поддерживали, биение его сердца, которое я чувствовала, припадая щекой к его груди, и его родной, дразнящий, до боли любимый запах нарда и сигар, который уже давно ассоциировался для меня с защитой и покровительством.

Пару минут мы простояли, не размыкая рук, прижимаясь друг к другу. Александр гладил мою голову, перебирал волосы. Потом, скользнув рукой по моей щеке, пальцами чуть приподнял мою голову за подбородок.

- Ну, что это за спектакль, саrissimа? Кто вам позволил вмешиваться?

Он хотел напомнить, что я вмешалась в мужские дела, а это недопустимо… и брови его чуть хмурились. С глазами, полными слез, я замотала головой:

- Нет, нет, нет! Не время сейчас для таких разговоров! Я вмешалась, потому что должна была… потому что вы вмешались тоже в женское дело, когда я умирала. А вы - разве вы не на грани смерти сейчас?!

- Да как же вы собираетесь спасти меня, дорогая? Разве от вас что-то зависит?

- Разумеется, зависит! Я…

В этот момент я осеклась. Сказать ему о Талейране, о том, что я принимала гонца от министра здесь, в Белых Липах? Нет, это было невозможно. Я несколько месяцев подготавливала почву для появления генерала Дебелля с официальным приглашением от первого консула, но признаться в этом Александру было немыслимо. Во-первых, он не принял бы такого, во-вторых, само имя Талейрана, однажды прозвучавшее в нашей беседе, могло разворошить такой клубок проблем и подозрений, что я не хотела и заикаться об этом.

Муж внимательно смотрел на меня. Я опустила глаза.

- Я могу уговорить вас… убедить, что поехать в Тюильри необходимо.

- Вот как? Вы уже знаете, что меня приглашает первый консул?

- Я подслушивала. Да и Брике о многом мне рассказал.

Александр молча ласкал пальцами завитки у моего виска, вглядывался в мое лицо так внимательно и ласково, будто хотел запомнить все его черты навсегда.

- Моя красавица, - сказал он наконец. - Любимая моя! Ведь я не безумец. Конечно, я поеду в Париж.

- Поедете?

- Разумеется. Это единственный способ не быть расстрелянным, тем более, что и Жорж уже туда отправился. Но визит к Бонапарту, думаю, не решит роялистских проблем.

- Все равно, все равно, - твердила я. - Вы будете живы, для меня это главное!