В ярости он схватил ее за плечи, тряхнул так, будто хотел сломать:

— Черт возьми, жена, я изобью тебя за такие слова!

Схватил — и вдруг отпустил. Даже отошел, покачивая головой, на несколько шагов, словно хотел убежать от искушения действительно ее избить. Да и как изобьешь? Каждое ее слово, будь она проклята, было правдой! И он сейчас ненавидел ее за это. Впервые Джейн дала ему понять, что прекрасно сознает всю разницу между ними, что ее прежнее прелестное поведение — лишь добрая воля с ее стороны, а на самом деле она как считала, так и считает Говардов ничтожными.

Как же он был слеп… Вообразил себе чудо — будто эта вздорная девчонка стала покорной женой! Как бы не так! Он во всем от нее зависит, и прав был отец, говоря, что она больше всего желает им командовать!

Джейн не хотела сейчас ни мириться, ни разубеждать супруга. Это были, наверное, ее фантазии, но она жила с ощущением, что еще чуть-чуть — и Уильям останется где-то там, в далеком прошлом. Да, он был уже будто из прошлой жизни, сама же она рвалась вперед, к лучшему. Как бы избавиться от него поскорее?

Музыкальным голом Джейн спросила:

— Так что же, мой господин, вы отпустите меня в Лондон, дабы я могла убедить королеву в вашей преданности и похлопотать о вас?

— Пуп Вельзевула! — взорвался Уильям. — Да у меня руки чешутся! Поезжай куда хочешь, мерзавка, покуда я еще сдерживаюсь!

Жена холодно поглядела на него и вежливо произнесла:

— Я знала, когда выбирала вас, мой господин, что брак наш будет во всех отношениях удачным.

12

Хотя время было самое неподходящее для путешествий — дождливая туманная осень, юная леди Говард не мешкала. Тяготы пути ее не пугали. Уже две недели спустя после памятного разговора с мужем ее встречал неподалеку от Барнета брат Генри. Уставшая, измотанная Джейн почувствовала невероятное облегчение. Эта встреча — она была как первое за долгое время воссоединение с семьей. Да, с семьей, ибо, несмотря ни на что, Говарды не стали ей родными. По крайней мере, не настолько, как Бофоры…

— Боже праведный, Генри, если бы я только могла подольше остаться в Лондоне!

— Отец быстро тебя не отпустит. Да и мы с Эдом, наверное, тоже.

— Где Эд сейчас? Я несколько лет его не видела, и он не навещал меня, негодяй!

Генри ласково щелкнул сестру по кончику носа, потом понизил голос, поднося к губам ее руку:

— Потерпи немного, и все узнаешь, дорогая.