Занятая братом, Джейн не сразу заметила, что в свите Генри, кроме слуг, есть еще один джентльмен. Впрочем, конечно же, не в свите, а просто рядом с Генри — наверное, его друг… Джейн бросила на него один нерешительный взор, затем поглядела внимательнее — он, чуть склонив голову, ответил ей, едва заметно улыбнувшись. Причем улыбка эта была странной: холодноватая, не затрагивающая серых, как сталь, глаз.

Генри, смеясь, опередил вопрос сестры:

— Вы не узнали, миледи? Как же так? А ведь граф Вустер — наш родственник, даже не столько наш, сколько именно твой, Джейн.

— Граф Вустер? — переспросила она растерянно. — Сэр Джон?

— Да-да. Вот именно. Как хорошо, миледи, что вы, ни разу со мной не повстречавшись, знаете мое имя — должно быть, ваша матушка рассказывала вам о кузене?

Типтофты, графы Вустеры, были близкими родственниками Перси — испокон веков члены этих семейств женились и выходили замуж друг за друга. Таким образом, сэр Джон, которого Джейн видела сейчас перед собой, был сыном родной сестры ее матери. А ей приходился кузеном — действительно, близкое родство.

Генри попытался внести в ситуацию ясность:

— Вустеру отчаянно хотелось поглядеть, какова ты на самом деле, Джейн, оттого он и взялся сопровождать меня.

Юная леди Говард, все еще сидевшая среди подушек в дормезе, снова подняла глаза на родича, с которым только что познакомилась.

Отметила блистательность его одежды, дорогой камень, украшавший тюрбан из утрехтского бархата, породистого скакуна, золотые, изящно выкованные, гнутые шпоры…

— Почему я так заинтересовала вас, милорд? — спросила она.

— Потому что ни одна дама не имеет, подобно вам, такой славной репутации.

— Репутации?

— Да, репутации женщины, из-за которой устраиваются турниры.

— Оправдала ли я ваши надежды, сэр Джон? — спросила она, с лукавым и милым видом закусывая губу.

Джейн была хороша — изящная, хрупкая, с русалочьими прозрачными глазами, со слабым румянцем на лице, очень похожая на лилию в лунном свете. Однако ей самой сейчас было несладко — да, потому, что она сознавала: столько времени жила в глуши, ничего не зная и не видя, забывая даже, как вести себя в изысканном обществе. А теперь вот приехала в Лондон беременная — проклятый Уильям! Впрочем, своих сомнений в себе самой она не покажет никому, а тем более Вустеру.

Граф наклонился с лошади чуть вперед, едва заметно улыбнулся:

— Добро пожаловать в Лондон, миледи. А сказать я могу только одно — ваш супруг неосторожен. Не возвращайтесь к нему больше никогда.

Она едва удержалась от смеха и прошептала, кусая уголок вуали: