Он просил доверять ему, не играть. Но я заигралась с чувствовали, с привязанностью и возможностью забыть одного в лице другого. Клин клином. Но это не работает в реальной жизни. Это невозможно. Иначе пострадают все, как сейчас. Страдал Крис, потому что мы не могли быть окончательно вместе, страдал ой телохранитель, потому что его возлюбленная изменила с другим, и страдала я от чувства вины, поглотившего меня до краев.

Я долго ехали до дома, и мне казалось, что каждая минута длилась как целый час. Однако мы приехали не домой, а в тот пентхаус, в котором останавливались два года назад. Мы поднялись на тот же этаж, зашли в тот же номер. Я оглядела знакомые стены, которые не изменились с тех времен. То панорамное окно, к которому меня прижимал мой охранник, прежде чем заключить в свои объятья и поцеловать…

Воспоминания никуда не ушли, ощущения от них тоже.

– Завтра я пойду к твоему отцу и уволюсь, – произнес он наконец-то, разрушая долгожданную тишину в тот момент, когда я этого совершенно не хотела.

Я обернулась к нему и застала уставшие темные глаза. Он не отрывался от меня, наполнял своими эмоциями, своей усталостью и бесчувственностью. Я боялась найти в них злость на меня, в глубине души думала, что он похитит меня и запрет здесь. Будет мстить. Но вместо этого он держался на расстоянии, не трогал меня, и даже сейчас не спешил подойти, чтобы привлечь на свою сторону.