Итан резко поднял меня за затылок наверх и прижал к стене. Поволока возбуждения не оставляла меня, его жесткие прикосновения и легкие пощипывания пальцев ощущались как дар, как благоговение. Я не думала, не слышала зов разума. Он мне не нужен, я хочу только этого мужчину, только моего телохранителя.
Итан резко поднял меня за затылок наверх и прижал к стене. Поволока возбуждения не оставляла меня, его жесткие прикосновения и легкие пощипывания пальцев ощущались как дар, как благоговение. Я не думала, не слышала зов разума. Он мне не нужен, я хочу только этого мужчину, только моего телохранителя.
Мягкая головка скользила между складок, однако он не спешил войти в меня. Я была настолько сильно возбуждена, что мне хотелось податься назад. Чтобы почувствовать эту наполненность в себе. Я хотела этого. Хотела забыться. Хотела почувствовать тепло его сильного тела и окутать себя безопасностью и спокойствием.
Мягкая головка скользила между складок, однако он не спешил войти в меня. Я была настолько сильно возбуждена, что мне хотелось податься назад. Чтобы почувствовать эту наполненность в себе. Я хотела этого. Хотела забыться. Хотела почувствовать тепло его сильного тела и окутать себя безопасностью и спокойствием.
– Хочешь меня, да? – прохрипел мой телохранитель, все еще скользя сверху вниз головкой члена. – Его ты тоже хотела. Отвечай.
– Хочешь меня, да? – прохрипел мой телохранитель, все еще скользя сверху вниз головкой члена. – Его ты тоже хотела. Отвечай.
– Хотела…
– Хотела…
Он резко вошел в меня почти до упора с легкой болью внизу живота. Не дав мне времени на привыкание, он брал меня резко, жестко, крепко удерживая пальцами за бедра. Я никогда не чувствовала такую жестокость, исходящую от него, но именно она витала между нами. Он брал, а я подчинялась, подавалась бедрами, пытаясь заглушить легкие нотки боли внизу живота и в груди.
Он резко вошел в меня почти до упора с легкой болью внизу живота. Не дав мне времени на привыкание, он брал меня резко, жестко, крепко удерживая пальцами за бедра. Я никогда не чувствовала такую жестокость, исходящую от него, но именно она витала между нами. Он брал, а я подчинялась, подавалась бедрами, пытаясь заглушить легкие нотки боли внизу живота и в груди.
– Нравится трахаться сначала с ним, потом со мной? – спросил он, сжимая мое горло.
– Нравится трахаться сначала с ним, потом со мной? – спросил он, сжимая мое горло.
– Я… я не…
– Я… я не…
Его движения ускорились, стали жестче. На грани наслаждения и боли. Эмоции смешались, мысли перескакивали из одной в другую разными картинками. Чувство вины кричало, что я не должна была идти в душ к нему, особенно после того, что произошло с Крисом. Не должна была. Но я пошла. Для чего? Зачем? Чтобы не отпускать единственный успокаивающий наркотик?