– Какого хрена? – выкрикнула я, глядя на мою обеспокоенную семью. В гостиной сидели все, кроме Патрика, и это заставило меня сжаться от волнения. – Что-то с Патриком?
– Какого хрена? – выкрикнула я, глядя на мою обеспокоенную семью. В гостиной сидели все, кроме Патрика, и это заставило меня сжаться от волнения. – Что-то с Патриком?
– Нет, с ним все в порядке, в отличие от тебя, – прочеканил папа, поднявшись с дивана и подойдя к нам. – А тебя, – обратился он к моему телохранителю, – чтобы я больше никогда не видел в моем доме!
– Нет, с ним все в порядке, в отличие от тебя, – прочеканил папа, поднявшись с дивана и подойдя к нам. – А тебя, – обратился он к моему телохранителю, – чтобы я больше никогда не видел в моем доме!
– Папа!
– Папа!
– Мистер Гранд, я не понимаю, что…
– Мистер Гранд, я не понимаю, что…
– Зато я понимаю! Ваша поганая семейка хотела воспользоваться моей дочерью!
– Зато я понимаю! Ваша поганая семейка хотела воспользоваться моей дочерью!
Мой телохранитель завис на папин вопрос. Его лицо окаменело, в то время как папа резко подошел к нему и тряхнул за плечи.
Мой телохранитель завис на папин вопрос. Его лицо окаменело, в то время как папа резко подошел к нему и тряхнул за плечи.
– Пап!
– Пап!
– Отвечай! Что ты хотел сделать с моей дочерью?
– Отвечай! Что ты хотел сделать с моей дочерью?
Я ничего не понимала. Крики папы, угрозы, его каменное лицо. Что происходит? Какая еще поганая семейка? Он говорил, что у него больше нет семьи, и недавно он похоронил своих близких.
Я ничего не понимала. Крики папы, угрозы, его каменное лицо. Что происходит? Какая еще поганая семейка? Он говорил, что у него больше нет семьи, и недавно он похоронил своих близких.
– Я люблю ее.
– Я люблю ее.