А когда хорошо?

Я ни разу не вспоминала о своем телохранителе в минуты счастья. Он был для меня своеобразной подушкой, в которую я постоянно плакала. А, как только мне становилось легче, я позволяла себе на мгновение задуматься о Крисе, о его чувствах, позволила увести себя в сторону этих чувств и подпустить его ближе. Я обещала себе, что никогда не прощу Криса, не позволю сломать себя снова. Однако сейчас не он ломал меня, а я. Сама себя ломала из-за собственной неопределенности.

– Рад, что ты сделала выбор, – он улыбнулся уголком губ. Правильно ли он понял мои слова? Или я его? Неважно.

– Тогда поедем домой к вечеру, ладно? Не хочу, чтобы папа рвал и метал.

Он не ответил, лишь кивнул головой и одобрительно улыбнулся. На мгновение мне стало легче, однако ком в горле не позволял мне глубоко вдохнуть и выдохнуть морской воздух. Как бы я не оттягивала неизбежное’ оно не давал мне покоя. Оно бедно за мной по пятам, когда мы ходили вместе по пляжу, когда пытались поговорить, когда он касался моих пальцев своими и одаривал меня разрядом тока.

Я не могла успокоиться, даже когда мы сели в машину и завели мотор. Чувство затишья перед бурей меня не отпускало ни на секунду.

– Запомни, Карамелька, ты важна для меня, как бы не сложилась наша судьба.