Проходит время. Та же девочка. Тот же мальчик. Но чуть старше. То же море. Солнце и пляж. Девочка играет с надувным дельфином. Мальчик отбирает его и забрасывает в море. Сам с ним плещется на волнах. Эмоции и музыка.
Годы спустя. Локации неизменны. Уже повзрослевшая, знакомая нам девочка играет надувным мячом. Повзрослевший, знакомый нам мальчик забирает у неё мяч и отфутболивает его далеко-далеко. Эмоции и музыка.
Но тут неожиданно появляется ещё один герой. Второй мальчик. Он, искренне улыбаясь, возвращает девочке надувной мяч. Они уходят в сторону и начинают вместе играть. А злобный мальчик остается стоять в одиночестве. Без мячика и без девочки.
— Что скажешь? — Лиля останавливает видео на финальных титрах.
— Правдиво. Тонко показаны отношения через игру.
— Вот и меня зацепило. Всё как в жизни.
— Ага, пока один обращает на себя внимание девушки подобными действиями, второй, проявляя настоящие пацанские качества, уводит её у него из-под носа. А потому что нечего клювом щёлкать.
Лиля мои мысли никак не комментирует. Что-то слишком часто за последние минут 40 на её лице проступает грустная задумчивость. Лиля не должна грустить. Она должна светиться и радоваться, ведь хорошее настроение передаётся половым путём, а я, ой, как старался.
Жду, когда Гордеева что-то допишет в телефоне и попрощается со мной тактильно, но она решает это сделать словесно.
— Знаешь, Артём, ты для меня как второй мальчик из этого мультика. Кто-то ломал мои замки из песка, забирал игрушки, кидал далеко-далеко, обижал. А ты пришёл. Вернул. И стал со мной дружить, — не моргая, выдерживает несколько секунд моего растерянного от её откровений взгляда. И затем выходит из машины. Озадаченно смотрю ей вслед.
Глава 35. «Поцелуй губами и поцелуй руками»
Глава 35. «Поцелуй губами и поцелуй руками»
Артём.
Вечер. Подвальное помещение литературного клуба, о существовании которого я сегодня впервые услышал. Тусклый рассеянный свет, создающий тёплую обстановку. А вот сводчатые потолки и стены из красного кирпича с картинами в стиле абстракционизма, наоборот, лишают атмосферу ламповости и придают ей мрачности.
«Что я здесь делаю?» — задаю сам себе вопрос, протискиваясь сквозь пока немногочисленных зрителей, выискивая взглядом свободное место на последнем ряду, занятое для меня Гордеевой.