— Что значит «кажется»? И что значит «проболталась»? — смотрю на Дину и просто не верю своим ушам.

— Там такая история…

— Дин, ты себя слышишь? — наклоняюсь ближе. — Я Артёма обвинила в том, чего он не делал, — мгновенно начинаю ощущать эмоциональную тяжесть. На плечи как будто невидимый груз опустился. — Я же звонила тебе, когда ехала в тот вечер в такси. Я же обо всём тебе рассказала. А ты меня утешала. И что-то я не помню твоих признаний, что это с твоей стороны могла произойти утечка информации.

Дина предпринимает несмелую попытку что-то ответить, но я её перебиваю:

— Почему ты молчала все эти дни?

Ведь молчала не только Дина, но и мы с Артёмом молчали по отношению друг к другу. И это невыносимое отсутствие какой-либо коммуникации между нами до сих пор ломает меня изнутри. И если позиция Артёма понятна, то я — настоящая трусиха, которая столько раз еле сдерживала себя, чтобы позвонить ему или написать.

— До меня только вчера вечером дошло, что это могла быть я. Как током шибануло, когда поняла.

Отвлекаемся на присаживающихся за стол, смеющихся Карину и Машу. Они что-то с интересом смотрят в телефоне, поэтому наш разговор с Диной можно продолжить, не боясь, что они нас услышат:

— В смысле «дошло»? — понижаю громкость голоса. — Ты не в себе, что ли, была, может, под действием гипноза, когда решила выдать мою подноготную Тимуру?

— Лиль, — Дина перебирает бусины браслета на руке, — я проболталась не Тимуру, а Лёше.

— Лёше? Он тут причём?

— Это вышло случайно. Мы с ним как-то сидели в моей комнате. Смотрели фильм. Пили вино. Болтали. Я даже не помню о чём конкретно. Всплыла какая-то тема. Что-то про алкоголь и алкоголизм. Лёша рассказал мне про своего дядю, как семья пыталась неоднократно его кодировать. А я возьми да ляпни, что и у тебя папа… — замолкает, прикусив губу. — Мы не акцентировали особо на этом внимание. Просто…

— К слову пришлось, — безэмоционально помогаю Дине закончить фразу.

— Ну да.

— Только вот маленькая несостыковочка. В кафе со мной любезно беседовал не твой Лёша, а Тимур. Или, может, в вашем многоэтажном доме такая плохая звукоизоляция, что даже сквозь стены нескольких подъездов разговоры можно по-соседски подслушать?

— Я вчера Лёшу прижала, расспрашивала, мог ли он кому-то рассказать? — оставляет в покое браслет. Не знает, куда деть свои руки. — В общем, он на рыбалку ходит с одним парнем, который, как потом оказалось, с Тимуром сейчас в одной компании вращается…

— То есть мало того, что ты Лёше проговорилась, так ещё и Леша зачем-то кому-то растрепал о моём отце, пока рыбку ловил?