Глажу пальцами обнаженную спину. Мозгами воспламеняюсь от мысли, что при таком откровенном вырезе подразумевается надевать платье без лифчика. И от Лилиной аппетитной груди меня отделяет всего ничего. Лишь с плеч спустить и припасть губами.

И вот как до дома дотерпеть, скажите мне, пожалуйста?

Под финальные аккорды лирической композиции теряю здравый рассудок вместе с контактом желанных губ. Лиля останавливает наш поцелуй, чтобы добить меня и мою хотелку окончательно.

— Я тебя люблю, — благодарно произносит, глядя мне в глаза.

«Бабах! Бабах! Бабах!» — мой мозг взрывается салютами серотонина.

Под медлячок я и не мечтал такое услышать. Улыбаясь как шизанутый, ласково шепчу ответные слова ей на ушко, прибавляя к любовным немного пошловатых. И, несмотря на то, что танец закончился, сменившись бодрым тречком, не выпускаю Лилю из своих объятий.

Я хотел переиграть выпускной? Походу его переиграла Гордеева. И меня переплюнула в реализации наших несбывшихся когда-то желаний.

Не дожидаясь окончания вечера, выходим из дверей актового зала, за стенами которого продолжает греметь что-то ритмичное. После зажигательных танцев решаем выполнить следующий пункт запланированной программы «Выпускной. Перезагрузка». Тайком, под лестницей, едва сдерживая смех, стараясь не привлекать к себе внимания, я, Лиля, Дина и Лёха разливаем в пластиковые стаканчики детское шампанское, которое было заранее спрятано мной в таком укромном месте. Пусть безалкогольное, суть ведь не в градусах и опьянении, а в пузырьках, настроении, традициях и людях, находящихся рядом с тобой.

Любуюсь улыбающейся Лилей, на голые плечи которой я накинул свой пиджак. И не просто любуюсь, а кончаю глазами.

Мужской пиджак на хрупких женских плечах — картина, как произведение искусства. Появляется стойкое желание, пойти наперекор своим принципам и сфотографировать Лилю. В моём пиджаке. Без пиджака, в одном платье. А потом и вовсе без платья. На простынях, чтобы солнечный свет лился по её обнаженной коже.