Страшная угроза.

В понедельник Роман отвез меня в журнал. Увольняться.

Эмма выдала каждому сотруднику зарплату и премиальные в пухлых конвертах. Пообещала, что осенью «Леди С» начнет выходить в новом формате. А летом она хочет отдохнуть, но выплатит за эти месяцы зарплату всем, кто пожелает остаться.

Разумеется, покидать «Ларион» я не захотела.

Следующие три недели выдались суматошными. Я рисовала на волне вдохновения, как никогда раньше. Еще бы: у меня был восхитительный муз!

Вдобавок хотелось компенсировать потери фабрики из-за действий бесчестных людей. Я прекрасно знаю, каково это: вкладываться в проект – и ничего не получить.

К слову, о моих потерях. За всеми событиями не сразу обратила внимание, что мне выплатили все долги – подействовали деловые письма Романа. Некоторые суммы пришли на электронные кошельки, а СМС о пополнении банковского счета я смахнула с дисплея телефона, в запарке не прочитав.

Работая над новым проектом, старалась не только я – вся команда. И час нашего триумфа настал: в фирменные магазины и крупные супермаркеты поступили два вида «Старой сказки» – игривая Золушка и соблазнительная Белоснежка.

Без данных продаж праздновать еще рано, но шампанское мы открыли.

Роман поблагодарил команду за ударный труд и сплоченность, вручил премии.

Вскоре в конференц-зале мы остались одни.

Я сделала всего пару глотков шампанского – и без того кружилась голова. Во мне словно бродили пузырьки счастья, ища выход.

– Даша, спасибо тебе.

Роман забрал у меня наполовину полный бокал и поставил на стол.

– Вообще-то за свою работу я получаю приличные деньги, – ради справедливости заметила я.

– Я не о рисунках. Ты рядом со мной в трудные моменты, заряжаешь своим оптимизмом. – Рука Романа коснулась моей щеки. Пальцы нежно отвели пряди волос с лица, скользнули по подбородку. – Ты моя вдохновительница, мое солнышко.

В его синих глазах хотелось утонуть.

И я не устояла перед соблазном – подалась вперед и поцеловала Романа. Впервые я проявила активность сама, и туфли на высоких каблуках позволили мне дотянуться до губ любимого мужчины, не подпрыгивая. Забавная была бы картина, надень я балетки…

Но смеяться не хотелось – удивленный Роман на миг застыл, а затем набросился на меня с голодными поцелуями.

Он целовал меня так, будто умрет, если оторвется от моих губ, от моей кожи.