Какой он сильный, гордый и твердый… везде.
Перехватив мою руку, Дима поворачивает меня спиной к себе.
Его гибкие пальцы быстро расстегивают шесть маленьких перламутровых пуговок, сбегающих по свадебному шелковому платью до пояса. Дима буквально выбивает весь воздух из моих легких, когда ловко просовывает ладонь под шелковую ткань, властно накрывая мою совершенно обнажённую грудь собственническим жестом. Хватаю приоткрытым ртом воздух. Голова кружится.
Кажется, сердце вот-вот разорвется в груди. Прикосновение мужской ладони доставляет такое удовольствие, что я ощущаю, как подгибаются ноги, становятся будто ватные. С тихим стоном прижимаюсь к его руке, чувствуя, как от этого движения кожа покрывается мурашками, ощущая загрубевшую мужскую ладонь.
Потеряв последние остатки самообладания, Дима одним резким движением разрывает тонкую ткань платья, до пояса обнажая мое трепещущее тело в своих сильных руках.
– Дима!
Охаю от неожиданности, но вместо страха ощущаю, как низ живота пронзает острая стрела желания.
На мгновение кажется, что муж буквально теряет разум при виде длинных ног, облаченных в тончайшие телесные чулки. Развернув к себе лицом, покрывает поцелуями нежную и чувствительную плоть упругой груди, будто хочет почувствовать всю свежесть моей кожи и тонкий, ни с чем не сравнимый аромат лаванды. Дима буквально рычит, не в силах насытить глубокое и страстное желание, овладевшее им.
Потянувшись, провожу пальцами по его лицу в трепетной ласке. Желание затуманило его глаза. Они стали более темными, опасными. Дима одним движением убирает остатки некогда великолепного платья с моих ног, а затем, осторожно подняв на руки, несет меня к кровати. Как только моя голова касается пуховой подушки, он заглядывает мне в лицо. Ощущая себя во власти древних инстинктов, соблазнительно приоткрываю губы. Знаю, что это сводит Волкова с ума.
– Милая, я не могу больше поручиться за себя. Ты меня понимаешь? Мне больше не до игр, – он серьезно смотрит на меня. – Я хочу тебя, Ален, так, что башню сносит.
- Я тоже хочу, Дима. Хочу тебя!