Почти слышу, как из его груди вырывается сдавленный звук - будто в солнечное сплетение попали. Дима обрушивает на меня требовательный плавящий кости поцелуй. Он дикий, влажный, до невозможного неприличный.

Его язык, ныряя, проникает в мой рот и когда впервые встречается с моим, я содрогаюсь от остроты нового ощущения. Впиваюсь пальцами в шелковистую прохладу его темных волос, ощущая, как Дима буквально проглатывает мои нетерпеливые стоны. Почти ничего не понимаю, извиваюсь под крепким телом. Даже пропускаю момент того, когда тончайший материал трусиков расползается под пальцами Димы. Лишь впиваюсь сильнее ногтями в бугрящуюся мышцами спину, когда моих ног касаются крепкие поджарые бедра. Еще секунда и я становлюсь его, а он моим…

…мое тело, покрытое легкой испариной, слегка холодит свежий ветерок из приоткрытого окна. Лениво вожу пальцами по груди Димы, где еще грохочет в сумасшедшем ритме сердце. Поудобнее устроившись головой на его плече, целую в предплечье, а затем слегка прикусываю, словно шкодливая кошечка. В отличии от Димы, прикрывшего оной рукой усталые глаза, во мне буквально кипит энергия. Приподнявшись на локте, заглядываю в лицо мужа, любуясь правильными классическими чертами и чувственным изгибом губ.

– Давай больше не будем ссориться? - понимаю, что эта фраза звучит до смешного наивно, но мне и правда очень хочется верить в то, что ни одна недомолвка больше не коснется нашей семьи.

Тяжелая широкая ладонь проходится по моим волосам, нежно приглаживая пряди. Приоткрыв лениво глаза, Дима слегка усмехается.

– Ну, как же без ссор, малышка? – ведет слегка шершавыми подушечками пальцев вдоль спины. – Разве тебе не понравилось мириться, а, милая?

Прячу смущенно на его плече лицо, но тут же с чувством обнимаю за мощную шею.

– Понравилось, - щеки вспыхивают жаром, и я добавляю, более уверенно. - Очень. Дима прижимает меня к себе еще сильнее – так, что нежные полушария буквально вжимаются в твердую мужскую грудь, не оставляя и просвета меж нашими телами, но мне нравятся. Его объятия всегда такие крепкие. Веду пальцами по мощной грудной клетке, периодически очерчивая попадающиеся на моем пути старые шрамы. Каждый из них – история. Не простая, а порой, такая опасная история, что холодок вдоль позвоночника пробегает. Я это понимаю и принимаю так же, как и ТОТ, самый страшный, что глубоко спрятан от чужих глаз. Тот, что нанесло самое страшное оружие – предательство первой жены.

– Дим, - шепчу в полной тишине, которое нарушает лишь мое собственное дыхание. -