А ту, надо же, понравился!

Прямо по мне вещь. А то, что руками любимой женщины сделано — это вдвойне приятно и ценно.

– Хочу завтра скинуть свои идеи Вере Юрьевне. Поможешь мне по мейлу отправить? – мягкий голос журчит, сквозь мысли пробирается. — А вдруг ей понравятся мои идеи с сумочками и косынками «стюардесса»? Тут же напрягаюсь. За воротник пижамной рубашки словно холодная змея ползет. Не нравится мне эта дружба. Фиг его знает, что значит косынка «стюардесса» … Да и факт того, что моя Алена стала тесно общаться с женой этой гниды наизнанку выворачивает.

Если уж во что я не верю, так это в совпадения!

– Представляешь, супруг Веры Юрьевны перепутал меня со спины с ней, когда я из магазина выходила.

Еще того не лучше!

Брови угрюмо на переносице съезжаются. Что-то неприятное шевелится прямо в районе сердца. Я уже давно забыл, что это такое, а с Аленкой моей все то, что так глубоко во мне дремало, будто всколыхнулось. Страх жрет нас вместе с кишками. Поэтому я пахал всю жизнь, не жалея ни себя, ни сил, не здоровья. Всякий дискомфорт рано или поздно становится привычным, обыденным. Со временем я просто адаптировался к жизни в постоянном дискомфорте. Страх ошибиться, страх лишиться бизнеса, страх бедности – все это лишь толкало меня вперед, делало сильнее.

А вот тревога за жену и еще нерождённого ребенка - это совсем другое! Здесь я настроен анализировать все особо тщательно. Еще пара идиотских совпадений и… кто-то точно отправиться к праотцам! Тем более, срок приличный - девятый месяц пошел. Глаз да глаз. Я мог бы запретить. И, скорее всего, Алена послушалась бы, под мою волю прогнулась.

Но есть одно «НО»…

Расстраивать и спорить с женой не хочу — это все равно, что плевать против ветра. И вот что интересно: в какую сторону ни плюй, а всякий раз против ветра получается. Что я, враг себе? Мне мир в доме нужен. Аленке охрану выделю. Пусть смотрят за каждым жестом, докладывают о каждом вдохе, о каждом шаге жены. А если совпадений станет так много, что они станут доказательством… Тогда с Лазаревым будет совсем другой разговор.

– Иди ко мне, милая, – маню к себе Аленушку, похлопывая рядом по дивану. – Соскучился.

И она, отодвинув в сторону свое рукоделие, безропотно идет в мою сторону. На изящно вылепленном личике улыбка Моны Лизы расцветает.