Женские крики из соседней комнаты еще больше жути нагоняют.

Да здесь похлеще чем в военном госпитале, где мне ни раз приходилось царапины зализывать!

Беру прохладные пальчики Алены, вглядываюсь встревоженно в осунувшееся от беспокойства личико. Ей, тем более, страшно и плохо. Первые роды. Алена и сама не знает, что делать и чего ждать.

– Все будет хорошо, милая, – любовно приглаживаю влажные прядки волос у виска жены. – Все рожают, и ты справишься.

Может, я что-то и не то говорю, но мне кажется, от моих слов Алене как будто легче становится, но, похоже, ровно до того момента, как за стеной отчетливо раздаются пронзительные женские вопли:

– Сережа! Гад, сволочь! — надрывается в другом родильном зале женщина. — В следующий раз сам рожать будешь! Только подойди ко мне, я тебе бубенцы…

Щечки Алены вспыхивают румянцем.

Мне почти слышно, как ее дыхание от тревоги быстрее становится. Про себя ругаюсь. Неужели нельзя звуконепроницаемые стены сделать?

– Дим?

– Да, любимая? – контролирую голос, чтобы Алена даже намека не почувствовала на мое состояние. Наклоняюсь, вглядываясь в слегка растерянные, такие ясные лучистые глаза.

– Я не буду тебя так ругать, – обещает моя нежная девочка, середину моей ладони указательным пальцем очерчивая. – Даже если очень больно будет.

Тяжело сглатываю.

Эти бесхитростные слова, полные обещания, бесконечно сильно за душу трогают. А дальше все по накатанной идет. В роддоме у меня будто определенный набор функций прописан. В нужный момент я - эспандер, а в свободное от этого время – мальчик на побегушках: приношу воду, зарядку для телефона, разговариваю с врачом, которая, к моему раздражению, то и дело выходит куда-то по своим делам. Так и хочется рявкнуть, чтобы она сидела возле Алены и облегчила наконец-то мучения моей любимой. С трудом сдерживаю тревогу и переживания за Алену.

Несмотря на разговоры с животиком и ожидание малыша, все мои мысли сосредоточены исключительно только на ней. Жена здесь – она смысл моей жизни, а малыш что-то не совсем реальное. Любовь к малышу формируется через женщину и на момент родов до конца ещё не оформлена. А вот любимая женщина, которая страдает во время родов — это настоящая душевная боль. Сжимаю каждый раз сильнее зубы, стирая их практически в порошок, когда очередной жалобный стон с губ любимой срывается. Чувствую себя непривычно беспомощным. Все и всех проклинаю, в том числе и себя. Молюсь о том, чтобы роды прошли благополучно.

Если бы Алена попросила, я бы не задумываясь, прямо на «передовую» отправился. Так я про себя процесс родов окрестил, как только порог этого «дома мук» переступил. Раньше я не понимал тех мужиков, что присутствуют на родах, а сейчас я готов на все, что угодно, лишь бы для моей девочки создать чувство защищенности и вселить уверенность, что все будет хорошо. Когда произношу следующие слова, я полностью уверен в себе и в своих силах. Теперь все зависит только от ответа жены: