Суровая реальность.

В какой-то степени даже чувствую нечто похожее на облегчение, потому что наконец-то поняла: какая бы ситуация ни произошла, решение разойтись принимали два взрослых человека. Ребенок к этому решению не имел никакого отношения.

Я не виновата…

Да, я понимаю, что у меня внутри есть негативные эмоции по отношению к отцу. Обида, злость… Но также понимаю, что моим лучшим решением было не бросаться сразу же с порога с криками и слезами, что он во всем виноват, где был эти годы и какая он сволочь. Лучшим решением было выслушать, а потом уже делать выводы. Разве мама была права, не сказав отцу о том, что все-таки приняла решение оставить меня? Она сделала все, чтобы он не узнал обо мне.

Взяла деньги на аборт, а затем - переезд. Маму тоже можно понять. Ее отвергли. Предпочли другую.

Глаза заволакивает невыплаканными слезами, как будто прорвало плотину, сдерживающую много лет боль, одиночество, ощущение ненужности. Раньше я часто думала о том, как бы поступила, если бы увидела отца и представился шанс на разговор. В то же время, сжимая кулаки, мечтала, как скажу, что меня не задело, что он так поступил с беременной мамой. Сейчас все это будто потеряло смысл. После того, как я услышала его правду, все по-другому стало. Я должна дать ему второй шанс. – Алена, прошу не молчи, - голос отца дрожит. Широкие ладони аккуратно прикасаются к щекам, вглядываясь в глаза. – Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Прикрываю на миг веки.

Перед глазами сразу же заплаканное лицо мамы всплывает. Готова ли я отречься от отца? Отказаться от того, что судьба предлагает? Мамы уже давно нет, а человек, стоящий передо мной… Кто я такая, чтобы его судить? Тратить свою жизнь на пустую злость и обиды? Нет уж, увольте! По щекам слезы текут, но по совсем другой причине.

Я уже давно не одна. Я стала сильной и место прощению в моей душе всегда найдется.

Словно ощущая, что во мне что-то незримо изменилось, Лазарев, хватается за это, как утопающий за соломинку:

– Я не хочу давить на тебя, Алена, — мужской голос то и дело прерывается. Ему так же, как и мне, безумно сложно. - Но, если бы я знал, что у меня есть хотя бы один шанс…

В нем столько надежды и боли, что я, почти не отдавая себе отчета, даю обещание:

– Да.

Одно простое слово, но на душе становится так легко!