Потянулась к его спине и обняла, прижимаясь сзади.

Последние два дня можно было подумать, что я сама приставала к Вадиму, выводя его на откровенные разговоры. Плотно прижимаясь к его телу, пробираясь холодными пальцами под его футболку. Он не реагирует на меня, а мне одиноко без его внимания…

Может, он и не показывал, но держал на меня какую-то обиду, ведь как бы я не пыталась заговорить или лишний раз прикоснуться, Вадим оставался холоден к моему вниманию.

Я носилась за ним несколько дней, как за маленьким ребёнком. Зазывала на завтраки и ужины, стараясь его удивить новыми блюдами, совсем не настаивая на его помощи. Я старалась выкладываться на тренировках так, чтобы хоть бровью повёл от удивления, но всё мимо, как и то, когда я заманиваю Вадима горячим чаем и домашним печеньем поближе к раскалённому камину, пытаясь разговорить и быть с ним ближе…

Постойте-ка… Вот же… Хитрый гад!

Это и был его план, чтобы я сама пришла, чтобы сама говорила, чтобы сама тянулась к нему не только телом, но и мыслями. Ах ты хитрый, изворотливый, бессовестный…

Я толкаю его кулаком в плечо, слыша в ответ задорное хмыканье.

— Провоцируешь? Не справишься с напором, Яра. Спи, — Вадим откровенно насмехался надо мной, в то время как я крепко сжала его торс одной рукой, подтянулась выше и шкодливо укусила его за плечо, почувствовав, как он вздрогнул от неожиданности.

Так-то! Я тоже могу быть очень даже непредсказуемой, а я ещё очень кровожадной!

— С этим мы можем поспорить и обсудить намного подробней, — прошептала я на ухо парню, втянув в себя его запах, как это привычно он делает со мной. Эта фишка работает, даже меня каждый раз пробирает от подобного.

Мой диагноз идиотки ещё не прошёл, увы. Есть ли вообще от этой болезни лечение или пока известны только её осложнения?

Внутри меня что-то забурлило с такой силой и жаждой, что мне уже требовался кувшин охлаждённой воды или горячая влажность его губ. Вадим повернулся, включил свет и всмотрелся в моё лицо… Пока я голодно пялюсь на его рот.

Его не хватало, этого самого переполняющего жара, глубокой потребности в нежности и ласки парня, который в один миг лишил меня всего подобного. Он будто лишил кислорода и возможности чувствовать, быть желанной. А ведь и не замечала этой привязанности, пока у меня не отобрали кое-что крайне ценное. Он отобрал себя, проучил и получил отдачу сполна.

Господи, я и вправду тёрлась об него кошкой, ходила по следам, не давала ему лишний раз побыть наедине с собой… Такая потребность должна испугать, но в глубине души она меня подначивает.