— А ты мне зубы не заговаривай, — рявкнул он, опустив свой кулак на папку. — Видел я, как она на тебя смотрит. Подобная связь бывает только… — он запнулся и прикрыл глаза. Желваки зашевелились на его скулах. Злится. — Плевать. В ближайшее время вы точно не увидитесь, и она тебя благополучно забудет. Уж я об этом позабочусь.

Я неосознанно дернулся, но встать не смог, как и мысленно снять с себя металлические наручники.

— Вы только посмотрите на него… — Андрей подходит ко мне, надменно смотря сверху вниз, и ожидаемо наносит удар по левой стороне ребер, вызывая мой рев от боли, из-за которой я валюсь со скамьи на бетонный пол. — Думал поимел мою сестру, значит, поимел и меня?

— Ты ещё ответишь за то, что вытворяешь, — проскрежетал я, пытаясь встать, но новый удар в спину валит и придавливает к холодному полу.

— Обязательно, лет через двадцать, когда тебя, возможно, выпустят, — он ещё раз бьет с бешеным остервенением, заставляя меня стиснуть зубы. — Готовься к суду, ублюдок. И не переживай, я расскажу в подробностях Ярославе, какой ты продажный сукин сын, решивший сбежать из КПЗ, и трусливо спрятаться, вместо того, чтобы прийти к ней и помочь с такой проблемой, как Гордеев. Думаю, статус ее собственного героя понизится до статуса облезлой крысы, которая нырнула в нору, — прощается Соколовский, сплюнув на пол, с шумом закрывая металлическую дверь.

Грузно поднимаюсь с холодного бетона, поморщившись от новых ушибов, к которым я даже не могу прикоснуться из-за наручников, сковавшие мои запястья. Смотрю на закрытую дверь, и внутри рождается зверь, жаждущий разорвать Соколовского в клочья.

— Тварь.

Клянусь, я превращу его смазливое лицо в месиво при первой же возможности!

Часть 16.2

Часть 16.2

Мне было уже знакомо чувство, которое поселилось в душе. Такое вязкое, противное и липкое. Ненависть. Ненависть к себе за то, что я так облажался. Я корил себя за неосторожность довериться Соколовскому, который очередной раз подставил и доказал, что верить людям нельзя.

Даже не помню, когда мы стали заклятыми врагами, наверное, ещё со времен учебы в академии.

Я добивался всего, чего желал, но эти достижения доставались мне через тяжелую физическую и интеллектуальную нагрузку. И хоть каждый курсант должен подчиняться обязательным правилам, меня часто заносило в спорах с офицерами, из-за чего я был незаменимым дежурным… Тем не менее я ладил со многими из высших чинов, и добивался похвалы не языком, а делом.

Разборки с Соколом начались, где-то с третьего курса. Как сейчас припоминаю: увольнительные, вечеринки по столице и шикарная брюнетка в белом платье, которая скользнула мне на колени, единственному, кто имел смелость на свой страх и риск быть по форме в клубе. Я-то знал, что внимание девочек привлекает форма, и каждый раз пользовался этим, затягивая в свои объятия самую бойкую и задорную прелесть на зависть всем курсантам…