— У меня уже нет сил бороться, — слабо шепчу я, поднимая руку, аккуратно положив её на ребра парня, осторожно поглаживая ссадины через бинт, едва дотрагиваясь. — Нам было так хорошо там… У камина, на кухне, в спальне… И сейчас такое чувство, будто я оставила там всё самое хорошее. А здесь пусто, холодно и мерзко…

Вадим долго изучает меня своим взглядом, и в какой-то момент мне кажется, он уже не ответит. Но парень наклоняется, и целует горячим, волнительным поцелуем, говоря лишь об одном — он тоже помнит, как нам было хорошо.

Я скучаю по тем дням, когда мы были счастливы вместе, наслаждались спокойствием и нашим уединением. Там было ощущение того, что весь мир сузился до старенького дома на окраине, в котором мы были свободны.

Я чувствую, как внутри меня начинает гореть забытый ранее огонь страсти и желания, такого дикого и естественного, что начинает кружиться голова. Дыхание становится трудным и рваным, когда Вадим напирает своей жаждой, лишая возможности думать о чем-либо, кроме его мягких губ, требующих ответа и крепких рук, знающих ласку.

И как только мне кажется, что могу себе позволить быть по прежнему открытой, сексуальной и желанной, Вадим замирает при поцелуе на моей шее, когда я обвиваю ногами его бедра, выгнувшись навстречу его руке под футболкой на моей груди. Я ощущаю, как он напрягается всем телом.

— Ты дрожишь, — констатирует он факт, на который я не обращаю ни малейшего внимания. — Я не могу так поступить. Ты нуждаешься в адаптации, — неожиданно говорит парень и вмиг отстраняясь от меня, в то время как я плотнее скрестила ноги, не позволяя ему двинуться.

— Мне нужен ты, а не адаптация, — произношу я, обхватив ладонями его лицо, заставляя смотреть в мои глаза. — И я хочу забыть, как это делать с нелюбимым мужчиной, мучаясь в агонии от боли. Я хочу, чтобы… Ты для меня очень важен… Вадим, — я не могу найти подходящих слов, мысленно избегая слов о любви.

«Люблю» — я говорила Максиму, который вынуждал меня это делать силой. Иногда я старалась быть мягкой и покладистой, признаваясь в фальшивой любви, а иногда он заставлял это делать ради своего удовольствия. Часто в такие моменты я рыдала взахлеб и просила прощения на коленях, уверяя в преданности и безграничной любви.

— Яра, я не хочу утром в твоих глазах увидеть сожаление и признание в ошибке. Ты ещё не готова… — Вадим снова поддается назад, но я упрямо перехватываю его взгляд, а ногами удерживаю довольно массивное тело.

— Ты никогда не станешь моей ошибкой, Вадим. Я здесь и сейчас только ради тебя. И если честно… Я никак не могу забыть нашу… Шалость в ванной комнате. Я просто хочу всё это повторить, — шепчу я голую правду, с колотящимся сердцем в груди. Живот затянуло в крепкий узел, и кажется, этот узелок тянет взгляд Вадима. Как же давно ничего подобного со мной не происходило!