— Яр-р-ра… Я ужасно голоден, — рычит Вадим, отчего я, мягко говоря, в замешательстве.

Голоден? В то время, как я рассказываю о том, как он мне нужен и что я хочу его, он говорит, что хочет есть?!

Я почти разозлилась, но в следующий миг парень очень плотно прижимается ко мне снова, самоуверенно запуская руки под мою футболку, сжимая чувствительную грудь и страстно овладевает моим ртом. Немного сконфуженная его словами и действием, не сразу понимаю, что он голоден совершенно не в плане еды…

— Ты должна будешь остановить меня, как только тебе что-то не понравится. Любая мелочь, Яра. Сейчас это будет очень важно. Не терпи, и не вздумай перебороть саму себя в одиночку, — наставляет Вадим, едва отрываясь от моей шеи и задирает мою футболку наверх, стаскивая через голову быстро и жадно… Он действительно голодно облизывается, когда я не скрываю себя, смотрю на него снизу вверх. — Обещай мне.

— Обещаю, — шепчу в нетерпении, отпуская свои собственные страхи и весомые щепотки недоверия, потянувшись за очередным поцелуем. И я получаю его, как и необузданную страсть Вадима, который напирает на меня ураганом.

Ему я верю и сердцем, и душой, но не себе. Мне страшно облажаться, ощутить панику и завопить. Я боюсь, что в самый неподходящий момент я буду вспоминать игры моего мужа, который мог часами издеваться надо мной, пока не насытится криками и мольбой. Я не хочу вообще вспоминать о Гордееве, но… Но то, что он делал последние полгода — нельзя так просто забыть.

Вадим может подумать, что я какая-то сумасшедшая, у которой не получается контролировать эмоции. Вдруг, после неудачи, он больше не захочет даже встретить мой взгляд, не прикоснется или… Скажет, что мне лучше уйти. А если его совесть обяжет быть со мной из жалости?

В голове полный сумбур, а чувства стают смешанными. И пока он раздевается, не спеша, будто дает шанс передумать, я начинаю нервничать.

Вадим Волков прекрасен, особенно без одежды. Он такой невозможный, молодой, горячий… С этой густой шевелюрой на голове, которую мне нравится ерошить своими пальцами, с проникновенным взглядом серых глаз. Что уже говорить о его прекрасной физической форме, когда прикасаясь к нему, я чувствую силу и защиту? Наглая ухмылка на губах придает ему мальчишеского озорства, но учитывая его возраст и ситуацию на данный момент, я ощущаю его ликование.

Сильные руки трогают меня бережно, едва порхая над кожей, а губы настойчивые и пробуют каждый сантиметр моей кожи. Его смех восхитительно мягкий и заливистый, когда я вздрагиваю от щекотливых движений его языка… Он закрывает собой обзор на всю комнату, часто заглядывает в глаза и ждет, когда я ударю по тормозам.