– Почему я должен верить? – Сержу стыдно и плохо, потому как изменить решения Адетт он не может. Хромой солдат из давнишнего сна обвинял в трусости, и обвинял правильно. В первый раз Серж струсил, выбравшись из окопа, когда чья-то нечаянная пуля отправила его в лазарет. Умереть было проще, чем выживать в грязи, сражаясь с немцами, тифом, холерой и дифтерией. Второй раз он струсил, отказавшись от Ады. Имя спасал. Где теперь это имя? Где теперь предки, память о которых надлежало чтить, и потомки, надежда и спасение рода Хованских? Стефания так и не родила наследника, Адетт… Он никогда не заговаривал о детях с Адой, слишком счастлив был. А матушка зря беспокоилась о будущем рода. У Хованских нет будущего. Так есть ли смысл бороться?

Адетт молчит, а он вопрос задал. Какой же это был вопрос? Кажется, что-то про доверие…

– Почему я должен тебе верить?

– Но я же вернулась за тобой, Серж, я ведь спасла тебя. Я тебя никогда не брошу, – обещает она, только обещание звучит угрозой.

Ну и пусть, он слишком труслив, чтобы бояться еще больше.

Химера

В квартире Ивана царило запустение, щедро приправленное клочковатой серой пылью, запахом плесени и пустыми бутылками из-под пива. Единственной более-менее приличной вещью был огромный в полстены телевизор, а в остальном – натуральное убежище бомжа.

Иван, кстати, нимало не смущаясь, поддел пустую бутылку ногой, плюхнулся на диван, подняв при этом целое облако пыли, и радостно пригласил.

– Ну, прекрасная дева, проходи, чувствуй себя как дома.