Но Ник-Ник – убийца? Не верю, не хочу верить. Где-то в программе произошла ошибка, вот и получается, что у нас с Иваном ничего не получается.
– Знаешь, я много думал, – Иван говорил тихо, и я наклонилась, чтобы лучше слышать. – И решил, что если это Аронов, то в доме должны быть улики, и не где-нибудь, а в мастерской, он туда никого не пускает, ни меня, ни Лехина, ни даже уборщицу. Ты можешь себе представить Аронова с пылесосом в руках? Я тоже не могу. А Эльвира говорит, что в мастерской Ник-Ник убирается сам, а когда уходит, то на ключ закрывает. И еще одно. Его разлюбимое зеркало большую часть времени висит именно в мастерской, но когда появляется новая девушка, его перетаскивают наверх, а потом снова возвращают в мастерскую. Тебе не кажется это странным?
Странным? Зеркало, в котором живут звезды, созвездия, а так же чьи-то мятежные души, ожидающие нового рождения? Творение пражского алхимика само по себе удивительно, а в сочетании со странной привязанностью Аронова, удивительно вдвойне. Действительно, зачем таскать тяжеленное сооружение из стекла и металла туда-сюда?
– А его проекты, его ритуалы? Познакомить со мной, зажечь звезду и с тут же искать новую, будто старая уже не интересна…
Веселый щебет сотового телефона заставил меня вздрогнуть от неожиданности, очень уж он был не к месту.
– Да. – Иван вложил в это «да» столько раздражения, что я поневоле пожалела собеседника. – Да, здесь, со мной. Что делаем? Гуляем. Нет, не читали. Я вообще газет не читаю, ты же знаешь. Да, хорошо, уже едем.
– Куда?
– К Аронову. Не знаю, что случилось, но Лехин зол, как черт. Требует тебя и немедленно.
– Но…
– Не волнуйся, милая, – Иван подал руку, помогая подняться. – Я тебя не брошу.
Где-то я уже это слышала. Фотографии яркой стопкой остались на пыльном столе. Страха не было, странно, но несмотря на все доводы, я не верила, что Аронов – маньяк. Это кто-то другой…
Вопрос – кто?
За четыре с половиной года до…
За четыре с половиной года до…
За четыре с половиной года до…